Я думала, что парень из совета никогда не перезвонит. Как видите, можно и ошибаться... Сотрудника Эскремье зовут Альбер Лагард, родился в 1921 году в Лионе. Ему семьдесят лет, с 1958 по 1974 год он работал в отделении детской эндокринологии больницы Мёрен...

Амандье схватил ее записи, а она продолжала:

— О дальнейшей карьере моего контакта нет никакой информации, что означает, что он уехал из Финистера или перестал заниматься медициной. На этот раз придется написать официальное письмо в совет национальной коллегии, чтобы узнать больше.

— Эти парни — настоящие занозы. Они нас достают своими письмами.

— Согласна. Зато человек, с которым я разговаривала, смог сказать мне, откуда Лагард приехал, когда устроился в Мёрен: из института Демоншо, недалеко от леса Сенар и деревни под названием Дравель.

— Что это за институт?

— Судя по всему, место, где лечат проблемных детей.

Она взяла куртку, схватила фотографии по делу, сунула их в папку и направилась к выходу.

— Институт еще существует, я поеду туда. Даже если это было давно, у них должны быть следы Лагарда.

Ее коллега посмотрел на часы.

— Ты видела, который час? Зачем тебе туда ехать сейчас?

— Мне нужно составить представление о этом человеке. Попробуй найти его адрес где-нибудь.

— И что именно я должен сделать? Через час все будет закрыто. Я предупреждаю, в 17:00 меня уже не будет.

Он поднял кружку с кофе.

— У меня свидание с двадцатилетним Chivas. Я неделями готовил печень к самой большой пьянке в году, так что не порти мне настроение... Ты знаешь, сколько стоит моя бутылка?

Флоренс посмотрела на него укоризненно.

— К черту дежурство, — добавил Серж. — Ты что, думаешь, я буду сидеть у телефона, как послушный щенок? Вежливо ждать звонка, который сообщит, что какой-то ублюдок прикончил свою жену из-за телепередачи, и нас вызовут, чтобы убирать всю эту грязь? Пусть идут к черту! Это уже хорошо, что я завтра вообще приду. Сегодня же Новый год, черт возьми...Инспектор ничего не сказала. Она не была злая, а просто опечалена. У нее, по крайней мере, еще были родители, и она ладила со своими двумя братьями. А он... Он будет пить, пока его не стошнит, а потом упадет в пропасть. Когда она уходила, он окликнул ее.

— Не думаю, что мы сегодня еще увидимся. Так что, счастливого Нового года, моя большая. Надеюсь, 92-й будет лучше 91-го.

Она ласково прижалась к нему.

— Тебе тоже, Серж. Только осторожнее с этим Chivas...

Институт Демоншо находился в двадцати километрах к югу от Парижа, в приятном месте, с одной стороны окруженном Сенной, а с другой — лесом. Сад, засаженный каштанами и липами, открывался на внушительное четырехэтажное здание XIX века, наполовину похожее на особняк, наполовину на усадьбу. Его фасад из красного и желтого кирпича защищала крутая крыша, покрытая черными черепицами, которые темнели по мере того, как солнце делало последний поклон 1991 году.

Флоренс решительно шагала по мощеной аллее, словно гналась за временем. Шарко еще не дал о себе знать, но, несомненно, его поиски подходили к концу. Связи прошлого сжимались, секреты вскоре всплывут на поверхность, в этом полицейская была уверена.

Она вошла в парадную дверь и оказалась в типичном административном и больничном помещении: стойка регистрации, указатели на отделы, персонал в повседневной одежде, но также и в халатах, ходящий по различным коридорам и лестницам, и этот характерный запах. Сверху доносились мелодии, иногда крики.

Инспектор подошла к стойке, за которой убиралась молодая женщина. Она предъявила полицейское удостоверение и объяснила цель своего визита: ей нужна была информация об Альберте Лагарде, который работал здесь до 1958 года, и она хотела узнать, не осталось ли, случайно, сотрудников того времени в здании. Или, в худшем случае, могли бы дать ей контакты тогдашнего директора.

Ее собеседница устало посмотрела на часы.

— Я знаю, — опередила ее Флоранс, — но это важно.

Женщина сняла трубку, обменялась несколькими словами и повесила трубку.

— Грегуар Милле примет вас. Он руководитель отдела образования. Он вот-вот выйдет на пенсию и всю свою карьеру проработал в этой школе...

Мужчина не заставил себя долго ждать. Длинные седые волосы, нечесаная борода, толстая клетчатая рубашка поверх вельветовых брюк. Он больше походил на хиппи, чем на начальника какого-то отдела. Он выразил удивление, когда пожал руку полицейской.

— Я не знал, что здесь...

— Все когда-то начинается, даже в полиции, — прервала его Флоранс.