— Саша, — она наконец замечает меня, растерянно моргая. — Давно ты здесь?

— Только вошел.

— А я никак не могу победить таблицу для Артемьева. Все цифры перепутались в голове, и в глазах уже двоится, — Вероника откидывается на спинку кресла. — Хотела добить ее сегодня.

— Оставляй на завтрашнее утро. Ничего, подождет Артемьев, — заявляю я. — Как насчет ужина, Ника?

Медленно приблизившись к ней, я встаю за ее спину и опускаю пальцы на плечи, начиная массировать их легкими движениями. Зажатое тело Вероники моментально расслабляется, а спина обмякает в моих руках, позволяя надавливать на любые точки. Ей нравилось это раньше, и ничего не изменилось сейчас.

— Мама сегодня собиралась к подруге, — чуть постанывая, произносит Ника. — Алиса сегодня со мной.

— Я и имел в виду ужин вместе с тобой и Лисенком, — говорю я, продолжая разминать плечи бывшей жены.

— Уваров, где ты научился так делать массаж? — отрывисто спрашивает она.

— У меня был хороший учитель, — усмехаюсь я. — Ничего не припоминаешь?

— Хочешь сказать, я была твоим учителем?

— Я говорю об этом прямо.

Разворачиваю Веронику к себе лицом и, обхватив затылок правой рукой, впиваюсь в ее губы требовательным поцелуем. Она отвечает с той же пылкостью, что и сегодняшним утром, и я, подхватив ее под бедра, усаживаю на рабочий стол. Безудержная страсть снова срывает тормоза. Хочу эту женщину каждой клеточкой тела, до скрежета зубов, до искр в глазах. Заполучив Нику снова, я не отпущу ее. Больше никогда.

Вероника выгибается навстречу моим губам, обнажая зону декольте. Бретелька на платье сползает с плеча, оголяя и его. Черт, у меня сносит крышу от ее запаха, от мягкой кожи, от стройной фигуры. Я теряю контроль, когда держу Нику в своих объятиях, зная, что могу вытворять с ней все, что заблагорассудится нам двоим.

— Саш, телефон, — шепчет в ухо. Я не сразу понимаю, о чем она говорит. — Мобильник звонит.

Я оставляю очередной поцелуй на изящной ключице и отвечаю на звонок, продолжая раздевать взглядом мою женщину. Но звонок мамы рассеивает всю картину, и Ника разочарованно выдыхает.

— Я скоро буду.

Вероника меняется в лице, но я спешу объяснить сказанную мной короткую фразу:

— Мама прилетела сегодня. Познакомим ее с внучкой?

— Так ты хотел поужинать всем вместе? — Ника искренне удивляется.

— Конечно. Она не знает о существовании Алисы. Ты не против? — я провожу пальцами по ее щеке и, притянув указательным, снова касаюсь ее губ.

— Нет, конечно.

— Я поеду за мамой, а потом мы можем забрать вас, — предлагаю я, но Ника отрицательно качает головой.

— Мы приедем сами. Эффект от встречи будет мощный, — улыбается она.

— Отлично. Я закажу что-нибудь на ужин.

— Мама прилетела одна? — неожиданно спрашивает Вероника. Она умеет сопоставлять события.

— Нет, но на ужине кроме нас и нее не будет никого, — отвечаю просто, понимая, к чему она клонит.

Дело явно не в приезде мамы или в волнении предстоящей встречи внучки и бабушки. Вероника напрягается — скулы на ее щеках заостряются, а глаза источают холод. Несмотря на то, что я продолжаю держать ее в своих объятиях, она отстраняется. Мысленно.

— Ника, насчет Лизы можешь не беспокоиться, я не планирую с ней встречаться, — быстро говорю я и тут же добавляю: — даже по работе.

— Главное, чтобы и она считала также, — бурчит Вероника, пытаясь выбраться из моего захвата, но я не даю ей такой возможности.

— Мне не нужна она, Ника, мне нужна ты, — я снова приникаю к ее губам, и она отвечает.

— Тогда я поехала за Алисой? — выдыхает мне в рот.

— А я за мамой, — улыбаюсь я. — Познакомим их наконец.

По дороге домой я забираю заказ из итальянского ресторана, а мама уже не в первый раз спрашивает, почему ужин должен состояться дома. Она сама предложила этот вариант, но позже передумала, сказав, что все же желает развеяться. Отвечаю уклончиво, в основном ссылаясь на ее физическое состояние после болезни и усталость после перелета.

— На ужин приедет Вероника? — прямо спрашивает мама.

— Не только она, — произношу я, поворачивая во двор.

— У вас с ней снова отношения? — интересуется она.

— Надеюсь, что так. Каждый из нас вынес свои уроки из развода, — говорю я.

— Саш, не мне тебя учить, — вздыхает мама, — ты взрослый мальчик. Но дважды в одну реку не входят. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я по себе знаю.

— Твои отношения с отцом — особый случай. Но, к счастью, Ника — не ты, а я — не он.

— Ты прав, — кивает она. — Но твоя бывшая жена крутила роман с другим и обвиняла тебя в смерти ее отца. Разве такое можно вычеркнуть из памяти?

— Ни с кем она ничего не крутила, — бросаю раздраженно.

— Саш, на ней свет клином не сошелся. Есть и другие женщины. Посмотри на Лизу, она уже сколько лет ждет твоего внимания. Верная и преданная.

— Мама, сейчас будет грубо, — предупреждаю. — Позволь, я сам буду решать, с кем мне строить отношения, а с кем нет.

— Сынок, конечно. Просто мне жаль Лизу. Она очень любит тебя, — грустно протягивает мама, видимо, пытаясь меня разжалобить.