— Вылет в десять утра, но за нами не надо приезжать. Нас заберет двоюродная сестра.

— Понял. Тогда до завтра.

— До завтра, сынок.

Вероника

В понедельник утром я тороплюсь на работу. Стоило мне выехать на пять минут позже, я попала в пробку, и как результат — получасовое опоздание. Все места на парковке оказываются заняты, поэтому машину мне приходится оставить около соседнего здания.

Я выхожу из автомобиля и, кликнув на сигнализацию, быстро направляюсь к зданию бизнес-центра. Переступив его порог, по обыкновению посылаю приветственную улыбку охраннику. Несмотря на то, что рабочий день начался, я не спешу в рабочий офис. Сегодня впервые обращаю внимание на кофейный аппарат и, подойдя к нему, выбираю напиток. Кажется, прекрасное настроение ничто не может испортить. И несмотря на опоздание я чувствую прилив сил вместо огорчения и паники, которые обычно накрывают меня перед началом трудового дня. Я объективно понимаю, что могу не успеть выполнить весь объем работы, но ни капли не волнуюсь из-за этого.

Аппарат оповещает о готовности напитка, и я осторожно забираю бумажный стакан. Медленно разворачиваюсь и вздрагиваю, столкнувшись лицом к лицу со знакомым мужчиной. От неожиданности роняю стакан с горячим кофе, брызги которого попадают и на босоножки, и на офисное платье.

— Ника, привет, — мрачно говорит Андрей, держа в руках большой букет цветов, очевидно, предназначенный для меня. — Прости, я не хотел напугать тебя.

— Привет, Андрей, — произношу, сцепив зубы, поднимая стакан и выбрасывая его в мусорный контейнер.

В этом инциденте Гусев виноват косвенно, но от этого проще не становится. Если бы он не появился, то я спокойно выпила бы кофе и поднялась в офис. Сейчас же внутри меня разрастается буря от того, что мне придется искать решение ситуации, а времени на это нет. Поездка домой туда-обратно займет около полутора часов, через такой же промежуток времени откроется торговый центр, расположенный неподалеку от офиса. Так или иначе, на работу мне придется идти в таком виде, а темные брызги от кофе так заметны на платье нежно-голубого цвета.

— Хотел сделать тебе сюрприз, но наоборот испортил настроение, — мрачно произносит мужчина, разглядывая пятна на моей одежде.

— Ладно, это ведь всего лишь кусок ткани, — пожимаю плечами. — А ты зачем приехал?

— Говорю же, сюрприз сделать хотел, — с улыбкой на губах говорит Андрей, протягивая мне букет оранжевых роз. Кстати говоря, это единственный цвет роз, который мне не нравится, но я умалчиваю об этом.

— Поняла, спасибо, — выдавливаю из себя улыбку, принимая цветы, скорее, на автомате. Не выкидывать же их в мусорный бак.

— Ника, не стану юлить, если еще одна причина, почему я здесь, — его лицо мгновенно принимает серьезный вид, — мне еще нужна твоя помощь как специалиста.

— Хорошо. Давай тогда встретимся в неформальной обстановке. Может, за обедом? — предлагаю я.

— Вопрос срочный, — поджимает губы, — но быстрый.

— Тогда давай поговорим у меня в кабинете, — наконец, предлагаю я.

Поднявшись на нужный этаж, я прохожу через недавно установленный терминал, предварительно приложив карту к системе считывания. Гусев следует за мной, когда я прикладываю карту во второй раз. Уваров обычно в это время проводит планерку, поэтому я почти уверена, что встречи между ним и Андреем не случится.

— Я наберу воды для вазы, — сообщаю мужчине и выхожу из кабинета с большой вазой в руках.

Вернувшись через минуту, застаю Гусева, который стоит около окна в пол и говорит по телефону. Стараюсь не прислушиваться к разговору, но некоторые фразы все равно доносятся до моих ушей. Похоже, у Гусева за время нашего минимального общения произошли серьезные изменения. Тон его голоса мне совсем не нравится. Еще ни разу в моем присутствии он не говорил так со своими подчиненными.

— У тебя два часа двадцать минут. Если за это время ты не найдешь крысу, можешь катиться ко всем чертям! Разговор окончен.

Он сбрасывает вызов и, не шевелясь, смотрит прямо перед собой. Кажется, мужчина не замечает моего возвращения. Что-то в нем не изменилось, но я никак не могу разобраться, что именно.

— Все в порядке? — уточняю, и Андрей резко оборачивается.

— Нет, Ника, — он отрицательно качает головой, тяжело выдыхая. — У меня в самом деле появились серьезные трудности, о которых не стал бы распространяться, не будь ситуация критичной.

— Что произошло?

— Меня топят, — отрезает он. — Но кроме меня в компании об этом никому неизвестно. И пока я хочу, чтобы так оставалось.