— Как поет Снежный Волк, — ответила вампир.

Лейтенант нахмурился.

— Волки? Я не слышу волков, Цассара.

— У тебя и не получится, Иван. Он слишком далеко.

— Иваном звали моего блядского папашку. Могла бы уже и запомнить, что меня зовут Йонатан.

Вампир промолчала. А Йонатан давно уже понял, что если Цассара не собиралась о чем-то говорить, то расспрашивать её — абсолютно бесполезное предприятие.

Так они и стояли рядом. Под мягкими касаниями снегопада, в тени высящейся за спинами ледяной громады, разглядывая клубы дыма, возвышавшиеся над строящимся фортом.

— Он пока еще слаб и мал, — внезапно добавила нежить. — Но пройдет время, Йонатан, и ему больше не потребуется помощь, чтобы петь свою песнь.

Йонатан вздохнул и снова поднял взгляд на небо. За минувшие годы он понял и еще кое-что — порой Цассара несла чушь. Что, наверное, вполне ожидаемо от существа, в чьей памяти хранились целые века бесконечных странствий.

— Ты что-то хотел? — внезапно перевела тему вампир.

Йонатан достал из-за пазухи свернутую газету.

— Поступил приказ Полковника, кровосос. Мы уезжаем дальше на запад. Есть вопрос, который надо проверить.

— Жаль, — только и ответила Цассара.

Несмотря на то, что она не могла почувствовать ни холода, ни жара, ни чего-либо еще, вампир испытывала какую-то особенную привязанность к зиме.

Метрополия

Милар все еще держал курок взведенным. Не то чтобы в этом имелся хоть какой-то смысл, но дело, скорее, в привычке.

— «Линда Дэй»… — почему-то капитан никак не мог выкинуть услышанное имя.

Откуда он его помнил? Откуда…

Точно!

Именно так звали одну из гувернанток в Ларандском монастыре Сестер Света! Ард упоминал её в своем отчете, а капитан Пнев запомнил, потому что… сам же этот отчет, со слов напарника, и писал! Они ведь упустили двух коллег-учеников Дрибы, так и не сумев выяснить, кто из сотрудников монастыря принимал участие в заговоре. Расследование зашло в тупик из-за того, что все светские сотрудники в силу реконструкции монастыря были либо переведены в другие монастыри, либо уволились по собственному желанию.

Что до монахинь — они прошли все необходимые проверки, и подозрения с них были сняты.

Всё это пронеслось в сознании Милара за мгновение. Один из орков, стоявших поодаль от Линды Дэй, даже не успел приземлиться. Совершив нечеловеческий прыжок, подлетая над снегом на добрых два с лишним метра и пролетая не меньше четырех, он изогнулся дугой и занес над головой широкий зазубренный нож. В руках человека такой легко бы сошел за палаш, но не для орка.

Обрушиваясь с неба почти четвертью тонны ярости и мышц, он мог бы смять не только пусть и высокого, но субтильного юношу, но и служебный автомобиль Милара. На краткий миг капитан вновь поразился отваге и доблести рыцарей и воинов славного Галеса. Закованные в латы, верхом на лошадях, они бились… с этим? С монстрами, способными пробить их броню одним лишь своим кулаком?

С клыков и бивней орка падала густая желтоватая слюна, а сам он уже ударил ножом прямиком в грудь Арда. Милар едва было не вдавил спусковой крючок, не испытывая при этом особой уверенности, что не заденет напарника.

Вот только выстрел не понадобился.

Левая рука Арда выстрелила в небо, и орк, словно автомобиль, на полной скорости врезавшийся в стену, застыл. Темная кровь прыснула во все стороны, а хруст сломанного носа и разбитой челюсти прозвучал сродни треску все того же разбитого автомобиля.

Ард схватил орка за лицо. Как какую-то мошку, ловко выловленную прямо в момент её полета. И чем сильнее дул ветер, поднимая колючую пургу, тем отчетливее казалось Милару, что фигура юноши постепенно увеличивается в размерах.

Медленно, очень медленно изрезанное белоснежными узорами лицо с залитыми синевой глазницами повернулось к кровоточащей морде.

— Grazrakz’car arar rodahczr, — прорычал снежный голос.

Милар не знал орочьего языка, но, судя по тому, как два десятка орков — часть внизу, на снегу, а часть в окнах технических зданий — закричали и принялись бить себя в грудь, и разом вскинули винтовки, Ард не просто выругался, а нанес какое-то смертельное оскорбление.

Тут же с утроенной силой зазвучала канонада. А те орки, что находились в зданиях, выпрыгивали из окон вниз. Линда Дэй, окутанная вязкой черно-алой пеленой, отступила назад.

— Что он сказал?! — прокричал Милар, едва-едва выглядывая из-за укрытия.

Капитан Алоаэиол ответила не сразу.

— Ваши имена не будут помнить, — тихо, как нечто очень жуткое, а не просто бессмысленную фразу, произнесла капитан.

В этот момент вспыхнули руны на посохе Арда, которые Милар уже однажды видел. На набережной, когда его напарник оказался в плену ярости Ньювы. Только теперь не было ни реки, ни посольства Тазидахиана, ни гнева первобытной стихии. Только один маг, два десятка орков, снежная пурга и сотня свистящих пуль.