Вечные Ангелы! На такое можно было нанизать целый военный грузовик!

Ард качнул посохом, и ледяная мачта сорвалась в полет. Вращаясь веретеном, она тянула за собой пургу, а та, в свою очередь, превращала здания и асфальт в некое подобие каменной мишуры. Будто бы окружающую действительность пропустили сквозь мясорубку.

На посохе Линды Дэй вспыхнула одна из выгравированных на металле печатей. Исчезли жуткие руки-ленты, оставив после себя лишь нескольких волков, которые и сами постепенно сливались с метелью. А с навершия посоха Дэй уже слетали кровавые пузыри. Они увеличивались в объеме и сливались единой пеленой бурлящей алой пены. Там, где они касались поверхности, раздавался короткий хлопок, и на земле и стенах оставались идеально ровные полусферы. Не выжженные кислотой или высеченные невидимыми лезвиями, а будто их попросту «вычерпали» невидимой ложкой для мороженого.

Заостренная ледяная мачта — или же копье, которое не смог бы поднять даже портовый гигант, — врезалась в бурлящую пену, и хлопки слились в единой какофонии звуков. Череда липких псевдовзрывов сжирала не теряющее в скорости копье. То все истончалось, уменьшалось и, казалось бы, вот-вот исчезнет в пучине бурлящей крови. Но с каждым новым хлопком, с каждым очередным лопнувшим пузырем пенная пелена, берегущая Линду Дэй, становилась все тоньше и тоньше, пока, наконец, женщина не вскрикнула.

Кристаллическая игла размером с детскую руку прошла сквозь преграду и вонзилась в живот Дэй. И, судя по тому, как та захрипела, сплевывая кровь, как выронила посох и как подкосились её разом потерявшие силы ноги, — игла перебила позвоночник.

Ард же, на теле которого вновь начали меркнуть белые узоры, взмахнул рукой, и пурга принесла к нему тело Линды Дэй. Он схватил её за горло и вздернул над землей. Как будто та не весила и грамма.

Вспыхнули ярким туманом глазницы Арда и Линды Дэй. Милар слышал самые разные крики. Полные предсмертного ужаса, заставляющего тело отказаться от разума и погрузиться в пучины животного страха перед смертью. Крик, который нельзя описать, если никогда не слышал сам, а если слышал — уже не забудешь никогда.

Линда кричала не так.

Она кричала страшнее. Кричала, пока её глаза покрывались сдирающей кожу ледяной коркой. Кричала, когда вскипала и лопалась серая кожа. Кричала, когда отваливались шматы обледенелой плоти.

В какой-то момент в руке Арда остался лишь обтесанный пургой череп с изломанной от собственного вопля челюстью.

Юноша покачнулся и, выронив кость из руки, упал на снег. В тот же миг пурга стихла, а дыхание больше не причиняло капитану боль.

— Бери документы, — хрипло процедила Алоаэиол, кивнув на разбросанные позади них обледенелые бумаги и фотографии. — И уходим, пока сюда не заявились наши коллеги!

Милар кивнул и поспешил, царапая пальцы об острую наледь, собирать улики. Всё произошедшее не заняло и минуты, а капитан… капитан был рад, что родился в современной эпохе, а не пять веков назад.

А еще он точно знал, что при первой же возможности зажжет огонь в церкви Святых Воителей — простых Галессцев, веками бившихся с тем, чему Милар только что стал свидетелем.

Ардан очнулся в том же полумраке, в том же кресле и с тем же характерным запахом, неприятно щекочущим нос. И даже капитан Алоаэиол и Милар находились на тех же местах, что и прежде. Мутант сидела за столом, а капитан Пнев стоял около окна, аккуратно отодвинув в сторону штору из плотного материала. Арди даже хотел обмануться и поверить в то, что ничего не произошло, но…

Капитан, обнаженная по самый пояс, стиснув зубами собственный ремень, колола в край раны шприц, заполненный черной густой жижей. Почти такой же, благодаря которой Тазидахский Мутант, перевернувшая место убийства тестя Пижона, несколько раз возвращался к жизни едва ли не прямиком из тесных объятий Вечных Ангелов.

Капитан вдавила трубочку, и бугрящиеся края широкой раны, выглядящей так, будто она заросла шрамами несколько лет тому назад, вскипели. Зашипели черным дымом, лопнули кровью того же цвета, а затем начали затягиваться. Капитан же рычала и стонала, запрокидывая голову и едва ли не раскусывая толстую кожу ремня. Её небольшая грудь дрожала с каждым очередным сдавленным вздохом.

Ардан поспешил, как и положено достойному господину, отвернуться в сторону. Весьма опрометчивый поступок.

Взгляд юноши вновь скользнул по разложенным на столе бумагам и фотографиям. Ардан опять почувствовал, как рвотный ком режет его горло, а в животе всё скручивается широкой спиралью. И даже попытка переместить взгляд с фотографий на целую плеяду формул, расчетов, списков ингредиентов и нескольких чертежей как печатей, так и технических Лей-установок со сложными приборами нисколько не помогала.

Ардан вообще не был уверен, что хоть когда-нибудь сможет забыть увиденное. Казалось, что фотографии выжгли на поверхности его мозга, добавив их к точкам искусственных Звезд. Опустошенных, кстати, Звезд. Как и крепления для накопителей.

Скоротечный поединок, где он подпитывал крупный осколок Имени Льдов и Снегов при помощи собственных Звезд и все тех же накопителей… Да, разумеется, у него бы не вышло и десятой толики того, что произошло около мусоросжигательной станции, если бы не невероятно холодная зима. Даже сейчас, после двух истощений подряд, он все еще чувствовал шепот Имени и тяжелую поступь Королевы, шествовавшей со свитой по своим владениям.