Я оттягиваю край её трусиков, и они поддаются, сползая с бедра. Теперь ничто не мешает.

Я прижимаю ладонь к её лону, чувствую всю её мягкость, жар, влажность. Кончиками двух пальцев нахожу клитор и начинаю тереть его.

Медленно, с жестоким, выверенным нажимом. По кругу. Вверх-вниз. Чувствую подушечками пальцев, как он пульсирует.

Мои пальцы становятся мокрыми от неё, и этот скользкий, горячий сок сводит меня с ума.

Пташка стонет. Длинно, прерывисто, и в этих стонах – уже отчаяние. Её тело перестаёт слушаться её.

Оно дёргается в моих руках, как на токе. Бёдра судорожно подрагивают, пытаясь прижаться к моей руке сильнее, чтобы усилить трение.

Я кайфую. Я пьянею с каждой секундой. Видеть как её ломает желанием – это власть. Это абсолют.

Её реакция – это лучший в мире наркотик. Каждый её стон, каждая капля её смазки на моих пальцах – новая доза возбуждения.

Инстинкт кричит: взять, пометить, заполнить. Разум уже давно отключился, оставив только этот первобытный, всепоглощающий голод.

Сука, никогда ведь такого не было.

Вот серьёзно. Раньше – да, кайфовал. Когда девчонка входит в раж, дёргается, стонет – это всегда лучше, чем таскаться с бревном, которое только вздыхает.

Это база. Понятно.

Но с пташкой… Это, блядь, пиздец. Совсем другой уровень. С ней – не просто её возбуждение вставляет.

Её возбуждение меняет меня самого. Ломает какую-то внутреннюю схему. Смотрю на неё и в груди рвётся на части какая-то чёрная, закостеневшая херня.

Я резко толкаю девчонку в сторону хлипкой, старенькой раковины. Она пошатывается, цепляется за край.

– Обопрись, – приказываю. – Умница.

Её пальцы сжимают холодный фаянс. Спина выгибается, представляя мне идеальный, дрожащий изгиб.

Я придвигаюсь вплотную, и член скользит её влажным, горячим складкам. Сверху вниз. Просто касаясь.

Ощущения обрушиваются, сметая всё остальное. В паху и в животе сжимается такая судорога удовольствия, что я на мгновение закрываю глаза.

Если просто так, снаружи, уже настолько охуенно… То внутри, блядь, будет вообще…

Космос. Полный, абсолютный, взрывной космос.

Возбуждение стало таким тугим, таким болезненным, что каждый удар пульса в висках отдаётся в паху тупой, выворачивающей волной.

Потом. Потом будет всё. Потом доведу её до кровати, и буду трахать как следует – долго, со смаком, перебирая позы, пока она не начнёт бредить, пока не забудет собственное имя.

Потом она с моего хуя не слезет сутками. Но это потом.

А сейчас… Сейчас нужна разрядка. Быстро. У этой раковины. Чтобы вздохнуть и начать сначала, уже не торопясь, а владея по-настоящему.

Член толкается по её лону. Головка проскальзывает по её клитору, собирая с неё влагу.

Каждое движение – это вспышка удовольствия, острая и яркая, которая бьёт от основания члена прямо в мозг.

Возбуждение зашкаливает, превращаясь в чистый, неконтролируемый мандраж.

Чтобы замедлить себя, чтобы продлить это, я возвращаю руку спереди. Мои пальцы снова находят её клитор.

Реакция девчонки – мгновенная. Она кричит. Коротко, отрывисто, и крик тут же обрывается в долгий, сдавленный, дрожащий стон.

И этот звук, эта её абсолютная потерянность – они добивают меня окончательно.

Я трахаю её именно так: сзади, толчками по её лону, а спереди растираю ей клитор.

Всё сходится в одну точку. Низ живота, пах, основание черепа – всё стягивается тугой, невыносимо горячей пружиной.

Ещё пара движений. Одна. И всё полетит к чёрту. Желание кончить рвёт вены внутри.

Стискиваю её скулы пальцами, грубо разворачиваю её голову к себе. Я набрасываюсь на её рот с поцелуем.

Мой язык вламывается внутрь, жадно, без спроса, выпивая её стон, её воздух, её последние крупицы самообладания.

И всё это время бёдра мои продолжают двигаться в том же яростном, коротком ритме.

Член трётся о её мокрую, распухшую плоть, и с каждым толчком та самая пружина внутри закручивается туже.

Прикусываю её губу, и девчонка тут же вскрикивает. Инстинктивно сводит ноги, сжимая мой член. Создавая дикое, невероятное давление.

Пиздец. Пиздец как возбуждён. Грани между мной и миром нет. Есть только это тело подо мной, этот жар, этот звук, это движение.

Я возвращаюсь к поцелую, уже почти не контролируя себя. Продолжаю тереть её клитор пальцами.