– Ну, а что бы ты предпочла?

– Ты мог выпустить её на волю!

Он смотрит на меня раскрыв рот.

– Она была приклеена к липкой ленте. И мы на пятом этаже без лифта. Как именно, по–твоему, я должен был это сделать?

Я заламываю руки. То, что он сделал, достаточно плохо, но меня еще больше беспокоит то, что он почти не кажется обеспокоенным необходимостью размозжить живое существо молотком.

– Я не знаю…

– Знаешь что? В следующий раз, когда у меня мышь застрянет в ловушке, можешь сама выпустить её на волю. – Он приподнимает брови. – Теперь мы можем съесть этот вкусный ужин, который я заказал?

Ладно. Полагаю, он прав. Но всё же, всем известно, что клеевые ловушки негуманны. Он мог бы купить другой тип ловушки, который не требовал бы убивать мышь. Может, я куплю ему более гуманные ловушки.

Я залезаю в коричневый бумажный пакет и обнаруживаю, что он заказал для меня курицу пармезан, а для себя – куриную пиккату. И много хрустящих булочек. Когда я опускаюсь на стул напротив него, столовые приборы блестят в свете верхней лампы. Я замечаю, что нож, который он положил с одной стороны тарелки, больше стандартного стейкового ножа.

– Боже, по–твоему, что я буду резать? – говорю я, поднимая его.

– Ну, это же кусок курицы. Тебе нужен нож, верно?

– Да, но… – я поворачиваю его в сторону. – Господи, какой острый. Большинство моих ножей дома не выглядят достаточно острыми, чтобы разрезать кусок хлеба. Ты их натачиваешь?

– Боже, нет. – Он берет свой собственный нож, чтобы разрезать курицу. – Я просто редко ими пользуюсь, поэтому они остаются острыми.

Этот нож определенно заставляет меня насторожиться. С моими проблемами со свертываемостью крови я, наверное, потеряю пинту крови, если порежусь одним из таких. Придется быть очень осторожной.

Пока мы едим, я рассказываю Тому всю историю о моей встрече с Кевином в Zoom. Я пытаюсь преуменьшить её и представить почти комичной, но к концу рассказа его лицо становится ярко–красным – почти фиолетовым. Он выглядит абсолютно взбешенным.

– Какое нахальство у этого придурка! – рычит он. – Надо было вызвать полицию в первый же раз. Я знал, что он проблемный. – Его рука сжимается в кулак, и, если бы Кевин стоял перед нами, я не сомневаюсь, что Том уже бросился бы в драку. – Ты не можешь позволить ему так легко отделаться, Сидни.

– К сожалению, – говорю я, – я мало что о нем знаю. Всё, что я получила из приложения Cynch, – это его имя и фальшивое фото.

– И что? Есть и другие способы найти человека. Не то чтобы этот парень – какой–то криминальный гений.

– Например?

– Нанять частного детектива? Черт, я уверен, что какой–нибудь старшеклассник, хорошо разбирающийся во взломе, смог бы выяснить, где он живет, на основе вашего звонка в Zoom.

– Возможно… – Я не уверена, что найти Кевина будет так просто. В любом случае, сейчас я не хочу об этом думать. Особенно учитывая, что это, кажется, так злит Тома. – Эй, на днях я узнала кое–какие интересные новости.

– Какие?

Я осторожно отрезаю еще один кусок курицы, пытаясь не отсечь себе палец в процессе.

– Парень Гретхен приходил ко мне в квартиру и показывал кольцо, которое купил ей. Он планирует сделать ей предложение.

– О. – Том не мог бы выглядеть менее воодушевленным. И с чего бы ему радоваться? Он отказывался знакомиться с Гретхен и Рэнди, так почему его должно волновать, что они женятся? – Это замечательно.

Я играю вилкой со спагетти, свернувшимися в кучку на моей тарелке.

– Полагаю, ты откажешься быть моим спутником на свадьбе.

– Свадьбе? – Он приподнимает брови. – Сид, парень еще даже не сделал предложение. Эти помолвки длятся вечно. Спорим, они не поженятся еще два года. Тебе правда нужно, чтобы я строил планы на два года вперед?

По сути, это та реакция, которую я от него ожидала, но она все равно меня раздражает.

– Мне не нужно, чтобы ты резервировал дату, – говорю я сквозь зубы. – Но было бы приятно, если бы ты не выглядел таким панически испуганным при мысли сходить со мной на какое–то официальное мероприятие и наконец познакомиться с людьми, которых я знаю.

– Я не…

– Ты именно так и выглядишь. Ты знаешь, что это так, поэтому, пожалуйста, не усугубляй, сочиняя ложь.

Том опускает взгляд на свой ужин.

– Послушай, я не говорю, что ты неправа, ладно?

– Ладно…

– Но во мне есть вещи, которых ты не понимаешь. Которые ты никогда не сможешь понять.

– Попробуй объяснить.

Он проводит вилкой по тарелке. Его плечи поднимаются и опускаются, и кажется, будто он что–то бормочет себе под нос. Только я не уверена, что именно.