«Держать периметр, — мысленно приказал я им. — Не пропускать никого к цветку. Если прорвутся — хватать и удерживать».

Корнелюды сомкнули ряды. Стена ожила, загудела, корни переплелись, образуя монолитный барьер высотой в три метра. Поруддок потом, конечно, за рассаду мне точно выскажет…

Первая волна Блуждающих ударила по периметру. Серые тела врезались в стену корнелюдов, и ботанический сад огласился треском ломающейся древесины и скрежетом инородной плоти.

Корнелюды держались. Их ломали, крошили, рвали на части серповидными конечностями, но на место погибших из земли вырастали новые. У меня маны достаточно, чтобы поддерживать этот круговорот долго. Очень долго. И зелий маны с избытком. Опыт Демонической Дыры даром не прошёл: там я управлял сотнями призванных существ одновременно, а здесь их всего пять-шесть десятков.

Мимо меня, пытаясь добраться до цветка, помчались серые монстры. Я перехватил первого, вонзая пылающий клинок в бок. Дёрнул вдоль корпуса. Серая плоть лопнула, из разреза повалил дым.

Тварь развернулась, выбрасывая серповидные руки. Я отскочил назад, уклоняясь от размашистого удара, который снёс верхушку ближайшего куста.

Вторая тварь зашла со спины. Я развернулся, блокируя удар предплечьем, защищённым остатками нагрудника, и резанул «Эхом» открытый корпус. Огненный клинок оставил глубокую дымящуюся рану.

Третья полезла слева. Четвёртая — справа. Классическая тактика окружения… И она бы сработала, если бы я не привык к подобному в Дыре, где демоны нападали десятками.

Я переключился на магию. Огненный кнут хлестнул по ближайшей четвёрке, опаляя серую кожу и отбрасывая тварей назад. Расход маны ощутимый, зато эффект гораздо масштабнее, чем от одиночных ударов мечом. Но мне нужно быть осторожнее: кругом деревянные крыши домов, сухая листва… Устроить пожар в Тир-Галладе и спалить то, что должен защищать, было бы иронично.

А значит, переходим на лёд. Морозная река вырвалась из левой ладони и потекла по земле навстречу наступающим тварям. Серые тела замедлились, движения стали вязкими. Лёд сковывал их ноги, покрывал торсы инеем, и вместо стремительных рывков Блуждающие теперь едва ползли вперёд.

Вот тут мой клинок уже справлялся гораздо лучше, и вместо тридцати-сорока ударов хватало двадцати, чтобы прикончить замороженную тварь. А всё потому, что я старался бить по одному месту. Когда дерево рубишь, можно почти бесконечно лупить по всему стволу и не срубить его. Когда бьёшь в одно место, процесс идёт в разы быстрее. И результат гарантирован!

Капли Эфира полились, зелья маны с пояса и «Длани Владыки» опустошались крайне стремительно. Эта битва была гонкой и проверкой на выносливость.

У кого раньше закончатся силы и ресурсы? Смогу ли я не допускать тварей до цветка и убивать их быстрее, чем они воплощаются?

Среди замедленных тел я заметил нечто любопытное. Бесплотные Блуждающие, парящие в тумане, при контакте с морозной рекой начинали ускоренно воплощаться. Холод, видимо, заставлял их стягивать энергию и формировать плоть быстрее, чем они планировали.

Результат меня порадовал: те, кого я принудительно воплотил заморозкой, оказывались слабее и медлительнее своих собратьев, что сформировали тело спокойно. Их серая кожа была тоньше, конечности — короче, а движения — заторможены с самого начала. Десять-пятнадцать ударов — и готово. А бью я, спасибо характеристикам, очень и очень быстро.

Я взял это на вооружение и начал целенаправленно обрабатывать морозной рекой туман вокруг цветка, заставляя бесплотных воплощаться раньше срока. Рискованно, потому что увеличивал количество врагов единовременно, но зато контролировал их качество. Слабые, замороженные, заторможенные. Идеальные мишени!

Первые десять минут боя ушли на адаптацию. Я привыкал к ритму тварей, к их манере двигаться и атаковать, к прочности их тел и к той особой осторожности, которую приходилось соблюдать с огнём в черте города. К пятнадцатой минуте я ощутил знакомое чувство. «Боевой транс» начал набирать обороты.

Это не мгновенный эффект. Он нарастает постепенно, как прилив: сначала движения становятся чуть точнее, реакция — чуть быстрее, потом тело перестаёт тратить лишнюю энергию на ненужные действия, каждый шаг выверен, каждый взмах клинка идёт по оптимальной траектории.

К двадцатой минуте я уже двигался так, как никогда не смог бы в обычном состоянии. Я был вновь похож на самого себя, воюющего с ордой демонов. Блуждающие, казавшиеся стремительными в начале боя, теперь выглядели предсказуемыми и медлительными. Может, морозная река повлияла… Может, я ускорился… А скорее всего — и то и другое.