В последней книге Сары рассказывалось о женщине, которая бесследно исчезла после того, как разоблачила мошенническую схему торговли землей. Сюжетная линия была в основном окутана тайной, но в памяти все же всплывают отдельные слова из рукописи, где земля описывалась как пустынная, побитая ветрами, бесплодная. Этими же словами пользуется и Бетти, говоря о моем участке, который она еще и в глаза не видела. «Ну, как там твое пустополье?» — спрашивает она. Когда я описала ей вид с чердака, она изрекла: «Ну да, наверняка облака, что плывут над твоим райским лесом, — захватывающее зрелище».

Добравшись до Рейкьявика, я снимаю рабочий комбинезон в прачечной на цокольном этаже и забрасываю его в стиральную машину. Выясняется, что я еще не достала из нее белье, которое стирала три дня назад, а на веревке замечаю пересохшую одежду, что развесила на прошлой неделе.

Мое нижнее белье занимает три ящика комода, который я унаследовала от мамы. Неосязаемые кружева, белые, красные, зеленые, синие и черные, способные кое-кого удивить (под кое-кем я не имею в виду кого-то конкретно). Если подумать, все мои покупки одежды в основном сводятся к внутреннему слою, ближайшему к коже, хотя никому не ведомо, что на мне надето там внизу, кроме меня самой в определенные моменты (под определенными моментами подразумеваются, например, такие, когда я заседаю в комиссии по именам и в очередной раз в качестве второго имени обсуждается (и не признается) имя Люцифер. И вот в такие-то моменты меня вдруг посещает мысль: а что, если другие члены комиссии знают, что на мне надето там внизу?).

Я завершаю вычитку повести о домашнем насилии и, улегшись в постель, прокручиваю ленту новостей дня. На трех страницах насчитывается тридцать шесть сообщений о последствиях непогоды. Заодно просматриваю видео репортажа о наводнении, где показано, как спасатели передвигаются на лодке между крышами домов, а одного мужчину вытаскивают из дома через слуховое окно и поднимают на борт вертолета.

Вчера вечером звонил папа и интересовался, снилось ли мне еще, будто я летаю. Я рассказала, что как раз накануне видела во сне, будто лечу над рекой, вдоль всего ее русла — прямо от истока, и наблюдаю, как она течет через пески, вихрясь и пучась, к самому морю. И вот, пролетая над рекой, вдруг осознаю, что казавшееся мне водой это на самом деле нефть — густая, блестящая жижа, какая, выйдя из берегов, захлестывает землю.

Мне приходит в голову, что этот сон навеян новостью, которую я услышала по радио: вроде как в следующее десятилетие нефтяные воротилы планируют повышать добычу сырой нефти, чтобы потом снизить ее. «Пока есть спрос на нефть, мы продолжим ее производить», — заявил представитель нефтепромышленников, чьи слова приводились в новости.

— Я сказал Хлинюру, что ты ищешь себя, и он порекомендовал тебе поменьше слушать новости, — говорит папа.

Когда я заезжала к нему в последний раз, он уже успел подготовить для меня ящик, в который сложил различные инструменты: дрель, пилы (обычную и циркулярную), молоток, клещи и отвертки различных видов и размеров. Потом я добавила к набору еще инструменты, купив некоторые из них в отделе хозтоваров той самой пекарни. На YouTube можно научиться много чему полезному — например, как сносить стену, если она не несущая, и как распылять лак из баллончика на кухонную мебель. Я все время чему-то учусь и без страха и сомнения пользуюсь ударной дрелью.

В наш последний разговор Бетти сообщила, что знает о том, что я взяла напрокат болгарку, а на автомобиль установила фаркоп.

Я высадила больше тысячи березок по периметру вновь возведенной ограды. Когда позвонила папе и рассказала ему, что купила двадцать саженцев сибирской лиственницы, которые собиралась посадить вблизи плоских скал в самой северной части угодья, он попросил меня минутку подождать, и я услышала, как он с кем-то переговаривается. Выяснилось, что у него в гостях Хлинюр, который посоветовал высаживать деревца, оставляя между ними промежуток в полтора метра. Мысль о том, чтобы возвести вал, воспользовавшись выкопанными из земли камнями, которые валялись теперь тут и там, посетила меня внезапно. Я стояла посреди лужайки, держа за хвост мышь, которую поймала в доме, и оглядываясь в поисках какой-нибудь лазейки, куда ее можно было бы выпустить, когда у меня в голове всплыла фраза из одной статьи, что я недавно прочитала: язык — важнейший инструмент человека в борьбе за власть. Это навело меня на размышления о том, что, хотя моя работа заключается в восстановлении соотношения чувств и их выражения в рамках грамматической системы, мне все же не всегда удается сделать так, чтобы образы и слова гармонировали между собой. Удивительно и даже нелогично, что на такие мысли может навести мышь, а еще необычнее то, что в следующий момент я уже думала, как бы построить баррикаду из камней.

По словам Аульвюра, ледниковая вода, а вернее, обломки льда, дрейфующие вниз по течению, каждый год вымывают берег примерно на метр.

— Так что пройдет некоторое время, прежде чем река доберется до вашего дома, — пояснил он.

Когда я прикидывала, где можно поставить заслон из камней, первое, что мне пришло в голову, это соорудить плотину у реки. Однако по здравом размышлении я пришла к выводу, что перетаскивать туда камни — долгая и энергозатратная работа, и поэтому решила построить каменный вал возле дома, на лужайке.

— Возможно ли вообще оградить эти обдуваемые всеми ветрами холмы щебня? — спросила моя сестра, когда мы беседовали в последний раз. — Разве ветра не сдуют все, что могут сдуть?

Построить защитную изгородь — это, бесспорно, задача не из легких, но во Всемирной паутине обнаруживается несколько видео на YouTube, которые показывают способы возведения таких заслонов практически где угодно. Типы горных пород, безусловно, различаются (у меня базальт), так же как и способы постройки, но, по крайней мере, становится понятно, что сначала нужно распределить камни по форме и размерам. Посмотрев видео несколько вечеров подряд, я чувствую, что готова приступить к работе. Сначала я останавливаю выбор на стене длиной двадцать метров, которая бы стала преградой восточным ветрам. Когда сообщаю эту идею папе, он замечает, что я могла бы проводить свои дни, сидя у изгороди из камней с чашкой кофе и вычитывая черновики. Бетти же по телефону подтверждаю, что возвожу защитный вал.

Когда я проезжаю у подножия горы, история повторяется: радиостанция, которую я слушаю, глохнет, и вместо нее в эфир врывается «Радио Апокалипсис». Мужчина, вещающий из радиолы, прочищает горло и объявляет, что прочтет слушателям одиннадцатую главу Книги Бытия о потомках Ноя, которые решили возвести город с башней, что вздымалась бы до самого неба. Поскольку данная тема меня касается, я снова вся превращаюсь в слух. И сошел Господь посмотреть город и башню… И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле, и они перестали строить город и башню. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.