Подвал на самом деле не подвал. Те же кованые железные перила ведут вниз, в огромное помещение. Тут нет перегородок, а французские двери открываются в крытый внутренний дворик с видом на озеро.

Весь пол покрыт резиновыми ковриками. Зеркала занимают всю заднюю стену. Дело не столько в пространстве, сколько в том, что здесь расположено. Большая зона для спарринга, окруженная тренажерами, гантелями, штангами, стойками с дополнительными весами, ультрасовременной беговой дорожкой, множеством боксерских мешков разных размеров.

— Вау, — выдыхаю я. — Это… нечто. Неудивительно, что ты выглядишь так… — выпаливаю я, и от меня не ускользает ухмылка, с которой он искоса смотрит на меня.

— Ты видела стрельбище снаружи?

Я киваю.

— Да.

— Ты научишься им пользоваться.

— Я никогда не стреляла из оружия. И не собираюсь…

— Конечно, ты не стреляла, но именно здесь ты научишься драться, маленькая колибри. Я говорил серьезно. Я хочу, чтобы ты больше никогда ничего не боялась, если ты научишься драться со мной, ты сможешь справиться с кем угодно.

Я сглатываю и оглядываюсь по сторонам, чувствуя всю тяжесть того, через что, как я подозреваю, он заставит меня пройти.

— Каждую минуту, когда ты не на работе, а я свободен, мы проводим здесь. Я сделаю из тебя воина. Будь готова.

— Потрясающе, — выдыхаю я.

Габриэль проходит мимо и шлепает меня по обтянутой трусиками заднице, и я стараюсь не думать о том, как он возбуждает меня.

— Давай спать. Тренировки начнутся завтра.

Глава 41

Габриэль

Я поднимаю взгляд, уронив сумку на бетонный пол. Последний. Мой приказ об отправке на очередную операцию придет через восемь часов. Еще один срок. Последний длился восемнадцать месяцев. Мне сказали подготовиться, привести себя в порядок.

Я сказал им, чтобы они шли в жопу. Служба в Кувейте меня не пугает. Если я умру, то умру. Есть только один человек, о котором я забочусь. Только одна женщина, чьи чувства и переживания имеют для меня значение. Единственная причина, по которой я не хочу ехать, — это то, что меня не будет здесь, чтобы защитить ее.

Я смотрю через комнату на отца, который сидит под окном и курит травку на завтрак. Удивительно, что он вообще жив после вчерашнего провала. Моему дяде Рэю пришлось заехать за ним в мотель «Кардинал» на 17-й улице. В ярости, вызванной кокаином, он чуть не забил до смерти какую-то двадцатилетнюю девчонку после того, как тупо трахнул ее.

Мой дядя уже не раз разбирался с подобным дерьмом. Для него это рутина, и я удивлен, что он до сих пор сам не позаботился о моем отце. Единственная причина, по которой, как я могу предположить, он этого не делает, заключается в том, что у моего дяди есть свои собственные проблемы, с которыми он должен разобраться. Он нездоров, и сейчас почти все его силы уходят на то, чтобы просто встать утром с кровати. Но это было бы облегчением для клуба, потому что в данный момент отец создает больше дерьма, чем он того стоит, и мы все, блядь, это знаем.

Особенно когда мы узнали, что девушка, которую он избил прошлой ночью, — дочь вице-президента конкурирующего клуба. МК «Huesos Rosas», крупного клуба в Атланте и Колумбусе. Мы еще долго будем пытаться это исправить.

— Лучше найди свою мать. Она проплакала все гребаное утро, — говорит он между затяжками.

Я сжимаю кулаки. Я не бью его только потому, что мой дядя запретил мне это делать. В большинстве случаев это отнимает у меня все силы.

— Мы можем поехать вместе? — говорит Джейк, похлопывая меня по спине и избавляя от необходимости отвечать своему дерьмовому донору спермы.

— Да, — отвечаю я.

— Она в садовом центре, — добавляет мой отец, встает и, спотыкаясь, выходит из комнаты.

Я качаю головой. По крайней мере, мне не придется видеть его в течение следующего года. Может быть, когда я вернусь, он будет уже мертв.

Дорога до садового центра, в котором моя мама работает волонтером, занимает у нас с Джейком меньше десяти минут. Она замечает меня и начинает махать рукой еще до того, как я останавливаю мотоцикл. В последнее время она чувствует себя счастливее. Мой отец не обращает на нее внимания, поскольку знает, что, приблизившись к ней, рискует умереть от моей руки. Он знает, что она находится под моей защитой, а мой дядя позаботился о том, чтобы он не прикасался к ней, по крайней мере физически, пока меня нет. Обещание оторвать ему руки, похоже, возымело действие.