ПБ: О боже, я обещаю, что он не будет этого делать. А теперь, пожалуйста, доставь свою красивую задницу домой и начинай собираться. Ты должна быть здесь, чтобы увидеть мою потрясающую королевскую персону менее чем через четыре часа.

Я едва успеваю собраться, как через час мне звонит сам Большой Майк и подтверждает цену на ремонт моего грузовика. Я даже не успеваю закончить разговор, как приходит сообщение.

Вульф: Планы меняются. Собирай вещи и не выходи одна, поняла?

Я отвожу телефон от лица, чтобы прочитать сообщение, пока заканчиваю разговор с Майком.

После того как завершаю звонок, я смотрю на экран целую минуту. Я начинаю набирать текст, но потом останавливаюсь. За последние два дня его стало слишком много в моей жизни. Мне нужно немного отстраниться, чтобы подумать.

Я переворачиваю телефон на кухонной стойке.

Я знаю, что это ребячество, но проще притвориться, что я этого не видела, и, кроме того, я все равно не обязана перед ним отчитываться. Заканчивая собирать вещи, я напоминаю себе, что сегодня вечером повсюду будут женщины — много женщин. Более чем достаточно, чтобы привлечь его внимание. Убедившись, что все чисто и готово к моему отъезду, я убеждаю себя, что Вульф зациклился на мне только потому, что я не стала обхаживать его с утра. И, возможно, большой, всемогущий президент не привык к такому.

Как бы я ни старалась не думать о нем, слова, сказанные им сегодня утром, глубоким баритоном прокручиваются в моей голове, — он сказал, чтобы я обязательно ответила на его звонок.

Неважно. Думаю, мне уже надоело делать все, что мне говорят.

Он это переживет.

Глава 16

Габриэль

Это своего рода адреналин, прилив сил, когда ты что-то планируешь и идеально выполняешь, умудряясь сохранить в безопасности всех своих людей.

Робби прорезает ограждение убежища «Адептов Греха». Нам сообщили, что один из охранников Гатора только что прибыл в номер его постоянного эскорта в мотеле. Гатор никогда не бывает один, сейчас лучший момент.

Он прячется, как чертова сука.

Мне нужно сосредоточиться. Я должен думать только об одном — войти, схватить Гатора и свалить к чертовой матери, но это не так. Я, черт возьми, отвлекаюсь на женщину, которая все утро не отвечает на мои сообщения, хотя я специально попросил ее так не делать, и это меня бесит.

— Как дела? — Робби спрашивает Кая по рации. Кай находится в нашем служебном фургоне на Третьей Кантри-роуд — единственной дороге, которая ведет к этому полуразрушенному куску дерьма.

— Чисто, — отвечает Кай. — Мое фейковое видео все еще крутится в их системе безопасности, так что поторопитесь.

Робби, Акс и я протискиваемся через дыру в заборе, который граничит с лесом за домом, и ждем. Мы изучали это место почти две недели, у нас есть план участка, и мы знаем всех, кто приходит и уходит. Мы готовы и не уйдем отсюда без человека, который украл невинность младшей сестры Мейсона. Главное правило, по которому мы живем? Женщины и дети — под запретом. Нарушишь его — умрешь, кем бы ты ни был.

Я прислушиваюсь к звукам, к движению, к чему угодно, но ничего не слышу. Только насекомые и лес. Утренний дождь закончился уже несколько часов назад, но трава под нашими ботинками все еще влажная.

— Иди, — говорю я Аксу, указывая в направлении дома, который находится в ста с лишним ярдах от нас. Мы выступаем, уверенно продвигаясь между деревьями, и останавливаемся у задней стены дома. Мой пистолет ощущается как привычная и комфортная тяжесть в руках, пока мы пробираемся через просеку между лесом и задней стеной этой дыры, которую они называют домом. Как только мы достигаем угла дома, в воздухе раздаются выстрелы. Мы ожидали этого.

Я оглядываюсь на Робби, чтобы убедиться, что он в порядке. Он прячется за бочкой, а мы с Аксом — за перилами веранды. Она загромождена мебелью и старыми шинами, что помогает нам укрыться. Мы оцениваем, откуда летят пули и сколько стрелков. Когда находишься в боевой обстановке, время идет странно медленно.

Это способ организма бороться за выживание. Тренировки дают о себе знать, и ты начинаешь действовать на автопилоте и инстинктах. Ты начинаешь замечать все вокруг — как шевелятся деревья, как скрипят половицы, как шумит ветер. Все.

Я прицеливаюсь и стреляю в пустую банку из-под пива на противоположной от меня стороне веранды, надеясь, что тот, кто находится внутри дома, не так умен, как я. Мои ожидания оправдываются, когда он распахивает дверь и стреляет. Я простреливаю ему ухо, и он безжизненно падает, а я жду. Я знал его, он был рядовым членом — неряшливым, вечно под кайфом. Обычно в это время суток их здесь двое, поэтому мы ждем вторую цель, хотя знаем, что у нас есть всего сорок пять минут до возвращения номера три. Отсутствие второго стрелка заставляет меня нервничать.