— П-прости? — спрашиваю я, мой голос повышается на октаву, когда я понимаю, что он только что угрожал мне, по крайней мере, я думаю, что он угрожал?

— Когда разберешься с тем, чего хочешь, найди меня, — добавляет он, отступая назад, бросает на меня последний взгляд и сливается с толпой.

Мне требуется целых десять секунд, чтобы моргнуть и прийти в себя.

У меня внутри все дрожит, когда я понимаю, что его угроза не столько пугает меня, сколько возбуждает.

Глава 6

Габриэль

На самом деле мне было совершенно наплевать на эту вечеринку. Я здесь только из чувства долга, как лучший друг Шона. Он мне как брат. Два человека, которые лгут друг другу о вечной любви, — это просто чушь собачья, которую мы выдумываем, чтобы в душе было не так пусто. Мир был бы намного лучше, если бы люди просто приняли это как данность. Мы бы меньше отвлекались.

Проблема в том, что все надеются, что их жизнь будет похожа на литературные произведения, которые моя мама снова и снова читала мне в детстве.

Несомненно, эти книги — прекрасный способ убежать от реальности. Но есть причина, по которой они называются художественной литературой.

Термин «художественная литература» происходит от старофранцузского слова «ficcion», означающего — уловка. А любовь — это и есть чертова уловка. Романтическая любовь, по крайней мере.

Может, мне стоит быть в лучшем настроении, это же вечеринка, в конце концов. Я просто чертовски устал притворяться, что мне не все равно, что Акс нашел свою вторую половинку, когда меньше года назад он трахал каждую красотку, которая заходила в мой клуб.

Я фокусируюсь на важном. Что эта его свадьба окажется полезной для клуба. Это идеальное, уединенное место, где можно разобраться с куском дерьма, за которым мы охотились, и получить от него ответы, прежде чем мы выпотрошим его за то, что он трахал несовершеннолетнюю сестру Мейсона. Брайан «Гатор» Фриланд. Мы наблюдали за ним на конспиративной квартире, в которой он остановился, принадлежащей «Адептам Греха». Это конкурирующий клуб, и мы следим за его передвижениями уже более десяти дней, с тех пор как нам сообщили, что он находится в Лейкшоре — примерно в тридцати минутах езды от Хармони.

Мы изучили его привычки, кто его охраняет, как проникнуть внутрь и как выбраться. Ответственность за спланированную нами миссию по его вывозу завтра днем на остров Тайби полностью лежит на мне. Если кто-то пострадает, это будет моя вина как президента. С другой стороны, если мы сорвем свадьбу Акса… опять же, виноват буду я, и это будет еще хуже, потому что я буду отвечать за это перед Шелли. Никто не хочет отвечать перед Шелли, я видел, как эта женщина прострелила человеку колено за то, что он обвинил ее сына в воровстве.

Если я испорчу ему свадьбу? Я, блядь, уже покойник.

Между поимкой этого урода Гатора, так, чтобы при этом никто из моих людей не пострадал, поставкой лекарств в новую клинику в Саванне, чтобы возместить украденное, и тем, как мы с Каем закончили работу над мотоциклом для игрока «Braves», все, что я хочу сделать сегодня вечером, — это поколотить тяжелый мешок, заехать в свою мастерскую, чтобы успеть сделать кое-какую работу и, возможно, хоть немного насладиться гребаным покоем и тишиной.

Я живу по распорядку. Рутина и контроль. Мои люди знают, что я очень опытный лидер, которого нелегко удивить. Обычно я знаю каждого, кто только собирается переступить порог этого клуба, так что я чертовски поражен, когда направляюсь к бару, чтобы поздравить невесту, и в поле моего зрения попадает маленькая колибри.

Бринли Роуз Бомонт.

Женщина, чей пульс, бьющийся на ее тонкой, шелковистой шее, я вижу даже отсюда. Женщина, о которой я не перестаю думать с тех пор, как впервые увидел ее в кофейне неделю назад, отвернувшейся от меня, словно я мог развратить ее одним взглядом. Это чертовски необычно, что я вообще помню ее, потому что обычно я не думаю о женщине после того, как принимаю решение либо перестать на нее смотреть, либо вытащить из нее свой член.

В зависимости от того, что произойдет раньше.

Но само существование этой женщины по какой-то причине поразило меня как удар грома.

В тот момент, когда я увидел ее, у меня возникло непреодолимое желание затащить ее в переулок, связать ей запястья этой футболкой и заставить ее выкрикивать мое имя до тех пор, пока она не начнет умолять меня, вместо того чтобы отвергнуть.

Сначала я подумал, что она туристка, но то, что она даже не подняла удивленных глаз, услышав наши мотоциклы, и то, как напряглось ее тело, подсказало мне, что она знает мой клуб и что она местная. И еще номера Джорджии на машине, в которую она села, выйдя из магазина одежды. Я заставил себя перестать наблюдать за ней из окна, за тем, как она ходит, неуверенная в своей красоте, непритязательная, которую в детстве, наверное, били линейкой по руке каждый раз, когда она выходила за рамки. Плечи назад, быстрая походка, как у маленькой леди.