Я расслабляюсь, стараясь выглядеть непринужденно. Пахнет корицей.

— Это жидкий кокаин, — ухмыляется Шон и кивает, давая понять, что он не думает, что я смогу с ним справиться. Он смеется, видимо, замечая мое беспокойство.

— Егермейстер8 и Гольдшлагер9, — говорит Лейла, отмахиваясь от Шона. — Никакого кокаина. Тебе понравится.

Шон поднимает бокал, и даже Шелли поддерживает его. Если эта маленькая старушка может с этим справиться, то и я смогу, решаю я.

— Постарайся расслабиться, — шепчет мне Лейла.

— За прекрасную женщину, которая завтра пообещает любить и слушаться меня вечно. — Шон злобно хихикает, и Лейла снова шлепает его, прежде чем мы все опрокидываем свои бокалы.

Черт возьми, у меня в горле словно горит корица. Я морщусь, чтобы не задохнуться. Я едва успеваю справиться с первым бокалом, как мне протягивают второй.

Я беру его, но задаюсь вопросом, как много эти люди пьют. Я редко делаю это, но напоминаю себе, что в эти выходные я решила расслабиться. Я могу быть здесь кем угодно. Они не знают Бринли — девушку, которая субботними вечерами в своей пушистой пижаме в одиночестве смотрит «Друзей». И эта новая Бринли хочет сбросить напряжение, поэтому пускает в ход жидкий кокаин.

Я зажмуриваюсь, когда огонь проникает в мое горло, а гитарное вступление к песне Guns N’ Roses «Sweet Child O’ Mine» наполняет воздух оглушительным звуком. Лейла издает радостный возглас, а я улыбаюсь и качаю головой.

Еще до того, как открываю глаза, я чувствую, что атмосфера вокруг меня меняется. Когда я решаюсь сделать это, то встречаюсь с бесстрастным ртутным взглядом, который притягивает меня к себе, и воздух между нами наполняется электричеством. Мои колени слабеют, когда Вульф прислоняется к барной стойке всего в десяти футах от меня и пристально смотрит. Идеально сидящие джинсы, мотоциклетные ботинки и черно-белая фланелевая рубашка «Кархарт»10. Вульф не отводит глаз, когда наши взгляды встречаются, и подносит ко рту бокал, который держит в своей покрытой татуировками руке. Вблизи я замечаю, что на каждом пальце набиты римские цифры и переплетение виноградных лоз.

Он делает большой глоток чего-то похожего на виски. Его взгляд задерживается на мне поверх бокала, такой же испытующий, как и при нашей первой встрече, внимательный, словно он изучает каждый дюйм моего тела. Я не могу сказать, из-за чего — из-за его пристального взгляда или выпитого жидкого кокаина, — но мое тело становится горячим, а голова тяжелой. Я ставлю свой бокал на поднос, не отрывая от него взгляда.

— Вульф, это Бринли. Я знаю, что вы не были официально представлены друг другу, но она моя лучшая подруга с начальной школы, — говорит Лейла.

Вульф кивает мне. Его лицо остается бесстрастным, но его взгляд словно бархат, касается меня так, как я никогда не чувствовала. Я нервно соединяю руки и позволяю им повиснуть перед собой.

— Вы двое уже знакомы? — спрашивает Шелли, пока мы с Вульфом молча смотрим друг на друга.

— Мы виделись один раз. Мы не знаем друг друга, — волнуясь отвечаю я, отводя взгляд от Вульфа.

— Мы виделись? — спрашивает Вульф низким голосом, на его губах играет намек на ухмылку, и мне хочется умереть. Конечно, он не заметил меня в тот день. Да и с чего бы ему меня помнить? Я неловко складываю руки на груди. Я чувствую, что все, включая его, смотрят на меня.

— Ну, я видела тебя, потому что… трудно не заметить четыре танка, катящихся по Главной улице, — вырывается у меня, словно я доказываю свою правоту на школьных дебатах. — Я бы услышала эти мотоциклы с другого конца города. — Я наклоняю голову и смотрю на него, словно оцениваю своего оппонента.

Шон начинает смеяться над моей реакцией.

— Ну, совершенно очевидно, что она твоя подруга, — говорит он, целуя Лейлу в шею.

Я улыбаюсь Шону, и снова перевожу взгляд на Вульфа. Он по-прежнему смотрит на меня, но уже без улыбки. Я борюсь с чувством, которое говорит мне, что мне нравится его внимание, понимая, что я не должна желать этого всем своим существом.

— Давайте поедим, кучка чертовых хулиганов! — кричит кто-то через мегафон.

Вульф встает. Я внутренне съеживаюсь, когда он выравнивается и не отрывая глаз, направляется прямо ко мне. Запах кожи и пряностей заполняет все мои чувства, он становится все сильнее, чем ближе он подходит. Я замираю, затаив дыхание, ожидая, когда он пройдет мимо, но он этого не делает. К моему удивлению, Вульф останавливается передо мной. Он возвышается и доминирует, глядя на меня. Ощущение того, как костяшки его пальцев скользят по моему предплечью, приводит меня в состояние какого-то неистовства. По коже бегут мурашки, а внутри все сжимается. Я знаю, что такое страх, я должна чувствовать его сейчас, но мое тело считает иначе. Мой пульс учащается, а к горлу и щекам приливает жар.

Вульф просто смотрит на меня сверху вниз. Даже на каблуках я не сравнюсь с ним в росте. Он мог бы проглотить меня целиком. Я задерживаю дыхание, не зная, чего ожидать. Я наблюдаю за тем, как его мощная челюсть пульсирует, словно он раздражен одним моим существованием. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на мой быстро бьющийся пульс на шее, его губы приоткрываются, как будто он вот-вот набросится и откусит от меня кусочек.

— Бринли… — Его низкий голос отчетливо слышен в шумном помещении, и от того, как он его произносит, мне кажется, что я впервые слышу свое собственное имя. — Хорошая девочка с умным ртом? — спрашивает он негромко, костяшки его пальцев все еще касаются моей руки. — Если ты не будешь осторожна, маленькая колибри, мне, возможно, придется использовать этот рот, чтобы вывести тебя на чистую воду. — Он наклоняется ближе, и у меня слабеют колени, когда его губы касаются моего уха. — Но, может быть, именно этого ты и хочешь… может быть, тебе надоело быть хорошей, да?