А может, они и пишут. Этикетки я всегда просматриваю лишь беглым взглядом.

– Удачно отметила свой двадцать седьмой день рождения? – спрашивает Саймон, и в его британском говоре сквозит веселье.

Я снова стону, прикрывая глаза рукой.

– Кажется, да.

На меня накатывают воспоминания о прошлой ночи. О том, как Джона вернулся домой в десять после того, как весь день заливал водой пожары. О том, как я, выпив три бокала калифорнийского каберне, чтобы притупить свой гнев на Роя, – и после чего мои запреты слегка подзабылись, – выхожу из джакузи, чтобы встретить его на подъездной дороге, обнаженная и пытающаяся соблазнить, не обращая внимания на комаров. А дальше все развивалось быстро.

Или наоборот, покатилось к чертям, в зависимости от того, как на это посмотреть. У Джоны, несомненно, была хорошая ночь.

Я морщусь, видя огромный комариный укус на своей руке. Могу только представить, сколько их еще на моем теле. Свой день рождения я проведу с чесоткой и таблетками «Бенадрила» в обнимку.

– Наш подарок тебе на день рождения уже в пути, – с волнением сообщает мне мама. – Нам очень жаль, мы пытались устроить все так, чтобы его доставили вчера. Но курьер подтвердил, что он будет у тебя в течение часа, так что постарайся быть дома до его прибытия.

Этим они разжигают мой интерес.

– Мне нужно будет за него расписаться?

– Нет, но ты определенно не захочешь оставлять его на своем крыльце на все выходные, – шутит Саймон, отчего раздается звонкий смех моей матери.

– Вы странно себя ведете. Это лимонный пирог?

– Подожди – и увидишь!

– Что бы это ни было, я уверена, что мне это понравится.

Это точно будет лимонный пирог. Они «устраивают мне сюрприз» каждый год, с тех пор как местный пекарь научился делать масляную глазурь без масла. Но смогут ли они вообще доставить его сюда из Торонто?

Конечно, моя мама найдет способ. Ее целеустремленности я могу только поаплодировать.

– Мы бы очень хотели быть сейчас с тобой, дорогая, но ты же знаешь, какой этот июнь со всеми его свадьбами, выпускными и балами. Такой же загруженный, как и дни святого Валентина.

– Не переживайте. Я помню.

В этот месяц, когда моя мама дома – а это бывает нечасто, – Саймон прячется в своем кабинете, а я хожу вокруг нее на цыпочках.

– У тебя есть предположения, куда вы поедете с Джоной? – спрашивает Саймон.

– Нет, но он обещал, что санузел там будет в доме.

Хотя в данный момент я была бы совсем не против отправиться в какое-нибудь отдаленное место, где не будут работать ни телефоны, ни телевизоры, по которым передают новости о бушующих пожарах. Туда, где Джона станет полностью моим, где он будет говорить приятные вещи, делать романтические жесты и напомнит мне, почему я готова бежать за ним хоть на край земли.

А то в последние дни мне кажется, что так оно и получилось.

Я отчаянно хочу провести эти выходные с ним, что кажется даже абсурдным, учитывая, что мы живем вместе.

– Ну, я уверена, что он тебя побалует. – Мама снова ехидно смеется, так, будто она знает что-то, чего не знаю я.

Я даже представить не могу, что он подарит мне на этот раз. Должна ли я готовиться к очередной его шутке? Типа той рождественской охотничьей куртки?

Кулон с самолетом ему будет трудно переплюнуть. Если только он не сделает мне предложение.

Мой желудок подпрыгивает от предвкушения. Прошло уже больше месяца с тех пор, как мы были в той лесной хижине, моего испуга по поводу беременности и потенциально катастрофического отказа двигателя. Я его не спрашивала, а он не намекал.

Но это, несомненно, сделало бы этот день незабываемым.

Я прощаюсь с мамой и Саймоном, а затем громко зову Джону.

– Ты обещал мне кофе в постель!

Он даже специально попросил меня продемонстрировать, как пользоваться кофемашиной, и записать все шаги по приготовлению моего латте.

Мне никто не отвечает.

– Джона?

По-прежнему тишина.

В моей памяти всплывает смутное воспоминание о том, как рано утром звонил его телефон. Я помню низкий хриплый звук его сонного голоса, когда он ответил, но потом я мало что помню.

Я поднимаюсь с постели и, пошатываясь, иду в ванную, намереваясь принять долгий горячий душ, чтобы смыть хлорку с кожи и выпарить алкоголь из своих пор.

Меня останавливает записка, приклеенная к середине зеркала.

«Прости, мне позвонил Сэм. Срочный вызов. Буду через несколько часов. Обещаю. С днем рождения!»

Я перечитываю записку несколько раз, чтобы убедиться, что я не прочитала ее неправильно или что я все еще не пьяна, а в моем желудке в это время оседает тоскливое чувство. Тот телефонный звонок был от Сэма. Он позвонил, чтобы попросить Джону выйти на работу в его выходной.