Здороваюсь со всеми. Настя смотрит враждебно и даже не пытается это скрыть.

«Расслабься, я не претендую на твоего Лебедева, только прекрати так на меня пялиться.», – хочется сказать ей.

Видно, что она очень старалась: кожаная юбка, сексуальная водолазка с вырезом на спине, идеальный маникюр. На ее фоне я выгляжу унылым черным пятном.

— И где здесь все «наши»? — поворачиваюсь к Максу.

Стробоскопы освещают его лицо, в глазах пляшут смешинки.

— Немножко наврал. Иначе как тебя еще вытащить? — смешно ерошит челку. — А твоей Александровой я правда писал, клянусь. — он прикладывает руку к груди.

— Макс, что ты врешь? У тебя ее номера нет.

Мы садимся к остальным на диван и заказываем напитки. Когда официантка удаляется, Макс продолжает:

— Соцсети – наше все.

— Она будет? — радостно подбираюсь.

Зажжем с Викусей и вытрясем из себя все накопившееся напряжение, боль, переживания.

— Как же, — Макс снимает куртку и небрежно бросает ее на спинку дивана. — «Отстань от моей малышки, маньяк, я знаю, что тебе от нее надо.», – не дословно, конечно, но примерно так она мне ответила. Что ты ей про меня наговорила?

Сгибаюсь пополам и начинаю хохотать. Насмеявшись в вдоволь, поднимаю голову и встречаюсь с Настей глазами. В её взгляде раздражение и страх. Похоже, я недооценила силу ее чувств. Макс правда ничего не замечает?

Нам приносят напитки.

— Выпьем, ребятки! — трясет сережками в этническом стиле девушка Митрошенко.

— Выпьем! — громко поддерживает Олег. Он уже неплохо накидался.

Кисло-сладкий вкус приносит настоящее наслаждение. Выпиваю почти весь коктейль за один присест. Он тут же дает мне в голову. Вспоминаю, что ничего кроме каши на завтрак, сегодня не ела. Теперь Логунов не один прибухнутый в компании.

Осторожно поднимаюсь.

—Ты куда? – спрашивает Макс.

—Танцевать. — выговариваю по слогам и двигаю руками и бёдрами, изображая танец.

— У родителей так лабрадор хвостом трясет. — Лебедев кивает на мои тряски. — Ты же вниз собралась. Пойдем, — он уже пости привычным движением берет меня за руку. — ты будешь танцевать, а я сторожить тебя, чтобы навязчивые типы не приставали.

— Не, не надо. — слегка оступаюсь и смеюсь.

Камень с души падает. Боль отступает. Сейчас я не буду ни о чем думать. Мне хорошо.

— О, вот это тебя, дорогая, развезло. Чего ж ты мне сразу не сказала, что пить не умеешь? Дал бы тебе просто вискарь понюхать, и все дела. — он подхватывает меня за талию.

— Руки, Макс, руки.

— Если я уберу руки, ты грохнешься. — похоже, я его забавляю.

Плюхаюсь обратно на диван. Митрошенко придвигает мне бутылку воды и стакан. А он неплохой парень, оказывается.

— Терпеть не могу пьющих девушек. — доносится до меня голос Насти.

— Ага. Я тоже. — бурчу и пью воду.

Снова поднимаюсь. Чувствую себя значительно лучше. Целенаправленно иду к лестнице, крепко держусь за перила. Она крутая и прозрачная, поэтому двигаюсь очень осторожно.

Макс догоняет меня. Чувствую от него аромат, напоминающий иланг-иланг.

Мы вливаемся в танцующую толпу. Внизу тесно и шумно. Как трактор я двигаюсь к бару.

— Эй, не стоит больше пить. — снова кричит мне в ухо Макс.

— Почему? Ты меня отнесешь домой потом. Где Дора живёт, ты знаешь. — протискиваюсь между какой-то парочкой, вызывая недовольство. — Текилы налейте, пожалуйста. — кричу бармену.

Лезу в сумку, но Макс опережает меня, приложив карту к терминалу. Себе он заказывает ром с колой. Рядом освобождается высокий стул. Я забираюсь на него, как курица на насест. Соль отодвигаю назад. Беру только лимон.

— Не стоило, но спасибо. — кричу в ухо Максу.

Пью и сразу отправляю в рот лимон. Морщусь. Макс стоит совсем рядом. В полумраке рассматриваю его лицо. Никогда не замечала, что у него маленькая горбинка на носу и родинка на щеке.

— Пустяки, Маслова! У меня же папа – владелец корпорации.

— Прости, Макс. Мне жаль, что я тогда тебя обидела. День был фиговый.

— Ты уже извинилась. — он наклоняется чуть ближе. — Проехали.

Макс смотрит на меня, как тогда, на крыше в Новый год, а потом медленно подносит руку к моему лицу и большим пальцем что-то стирает с подбородка. Я замираю.

Вокруг танцуют люди, грохочут басы, шумит машина для льда.

В голове проносятся мысли о Грише. Наверное, он уже дома. Смена давно закончилась. Делит постель с Ксюшей. У них одна ванная комната на двоих, совместные завтраки и планы на будущее. Теперь помимо печатки на указательным пальце, он будет носить обручальное кольцо.