Подъезд чистый, ещё намного пахнет краской.

Пока мы ждём лифт, проверяю сообщения. Пара от Вики, одно от Лебедева с приглашением в кино после зачета и пропущенный от мамы. Обещаю ей перезвонить. В ответ получаю: «Удачи, доча». Улыбаюсь. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с Гришиным изучающим взглядом. «Не такой он белый и пушистый», – проносится в голове.

— Лифт подан. — Гриша пропускает меня вперёд.

Мы поднимаемся на третий этаж. Я вижу, что дверь квартиры распахнута, но из-за широкой спины не вижу хозяйку квартиры.

— Привет, бабуль.

— Здравствуй, Горя. — слышу довольно низкий голос.

Горя?

Гриша отходит в сторону, и я вижу её. Матерь божья.

Я даже не знаю с чего начать описание. Она очень высокая, почти одного роста с Гришей, статная. Пепельные волосы убраны в замысловатую причёску. На ней лиловый костюм: широкие брюки и рубашка. На запястьях какое-то невероятное количество браслетов. Взгляд цепкий. Меня словно через рамку металлоискателя пропустили и заодно обыскали, вывернув карманы. Бабушка-прокурор.

— Знакомьтесь, это – Доротея Аркадьевна, а это – Вера.

— Здравствуйте. — она чинно кивает. — Красивое имя, сильное. Проходите, нечего на пороге топтаться.

Мы с Гришей разуваемся и снимаем верхнюю одежду под пристальным вниманием бабуси. Она не сводит с меня вытцетших глаз.

Гриша целует ее и извиняется за спонтанный приезд и отсутствие гостинцев.

Я, спросив разрешения, иду мыть руки. Задумчиво рассматриваю золотые краны и странную картину в кованной раме. Рисунок напоминает размазанное по тарелке оливье. Апокрифично, ничего не скажешь.

Вытираю руки кипенно-белым полотенцем и иду по длинному коридору на звук голосов. Надеюсь, у бабуси-прокурора есть моющий пылесос, в противном случае – боль в спине мне обеспечена.

Прежде чем зайти в гостиную, слышу низкий голос бабы Доры:

— Это твоя новая подружка? Я рада, что ты с той шаболдой расстался.

Смеюсь про себя, моя бабушка выражалась также.

— Ба, мы с Ксюшей вместе. Уже пять лет почти, ты прекрасно это знаешь. Не говори так про неё. Мне неприятно.

— Раз за пять лет не женился – значит не твоё это. — отрезает категорично.

Захожу в комнату. Светлое помещение с большим количество зелёных растений, антикварная мебель, в углу стоит мольберт. Из современного здесь только огромный диван с вельветовой обивкой и большой телевизор.

Или бабуля – зажиточная старушка, или богат её сын. Теперь я точно знаю, что баба Дора – мать его отца. В кородоре висят фотографии. Я ошиблась, Гришин отец – обычный мужчина, среднего роста и телосложения. Никогда бы не подумала, что они родственники. Еще в коридоре висит фотография Доры с мужем и Гришин снимок, сделанный, когда ему было лет тринадцать. Он в футбольной форме и гольфах сидит с мячом на траве.

Дым в комнате стоит коромыслом, не спасает даже открытое окно. Гриша и бабуся сидят за деревянным столом. Между ними стоит массивная пепельница, и судя по запаху, в фарфоровых чашках кофе. Подведенные глаза бабуси моментально впиваются в меня. Хочется пригладить волосы и поправить на себе одежду. Не выдерживая её взгляда, я шагаю к столу и без приглашения занимаю место. Гриша наливает мне кофе.

— Значит независимости захотела? — бабуся смотрит на меня так же иронично, как Гриша в баре.

— Я в общих чертах обрисовал ситуацию, чтобы Доротея Аркадьевна понимала, с кем имеет дело. — поясняет Гриша.

— Я бы сказала, что захотелось свободы и возможности самой принимать решения. — бабуля фыркает. Всё-таки они похожи с внуком.

— Хорошо, что из богатой семьи, башку не снесёт, и не будет ничего тырить у меня. Была тут одна. Даже пудру мою французскую прихватить пыталась.

— Хорошая пудра? — прячу улыбку в чашке.

— А то. — она ведёт длинными сухими пальцами по щеке. Как бы демонстрируя достоинства французской косметики.

— А с чего Вы решили, что я из богатой семьи?

— Я ж не слепая. — машет рукой. — У тебя волосы вон как блестят.

Удивила. Такого определения достатка я еще не встречала. Гриша делает затяжку и смотрит на меня из-под слегка опущенных ресниц. Неожиданно, я понимаю, что хочу быть центром его внимания. Жадное, не поддающееся контролю ощущение. С трудом перевожу взгляд на бабушку-следопыта.

— Доротея Аркадьевна, у меня через час зачет. Можете мне, пожалуйста, обрисовать все условия?