Она, в свою очередь, обожала получать комплименты. До свадьбы Вулфи часто повторял, что без ума от ее светлых волос и нежной кожи. Не будь Лило столь падкой на лесть, ей бы не пришлось выскакивать замуж в спешке. Она посмотрела вниз, на свой живот, и почувствовала себя страшной и неуклюжей. Но потом заглянула в коляску, где, одной рукой вцепившись в шерстяное одеяльце, а другую зажав в кулачок, спал Конрад, и подумала: оно того стоило.

Лило хотелось показать свое прелестное сокровище всему свету. Личико, которое после родов было морщинистым, как зимнее яблочко, разгладилось, а кожа на круглых щечках стала похожей на бархат. На безволосой голове мальчика красовалась белая шапочка, сидевшая как влитая. Лило вздохнула, подумав о Рите. Как бы ей хотелось показать малыша своей соседке, поплакать у нее на плече, когда ей становилось грустно. Как бы ей хотелось приходить к Рите за советом всякий раз, когда ее терзают страхи, потому что она не знает, как должна вести себя мать. У Риты наверняка бы нашлись ответы на все вопросы, ведь она растила ребенка – да и к ней, Лило, частенько относилась как к дочке. Лило скучала по ее обществу, по их неторопливым разговорам…

Она вытерла со щеки слезинку. После рождения Конрада она стала жуткой плаксой. Что с ней творится?

– Грусть – это вполне нормально, – тихо сказала Хульда, нежно сжав ее руку в своей. – После родов большинство женщин склонны поддаваться эмоциям.

– Но это так глупо, – всхлипнула Лило, с благодарностью взяла протянутый носовой платок и громко высморкалась, пока госпожа Хульда везла коляску. – Мне бы радоваться, что у меня родился здоровый малыш…

– Можно одновременно и радоваться, и грустить, – ответила Хульда. – Появление ребенка приносит большие перемены в жизнь женщины. На плечи ложится ответственность, которая кажется обременительной и непосильной. Первые несколько недель многие реагируют на нее слезами. Поэтому не будьте слишком строги к себе, Лило. Плачьте на здоровье, когда вам хочется. Как говорится, после дождя всегда выходит солнце. Вы снова засияете, как только привыкнете к своей новой жизни.

Лило еще раз всхлипнула и, осторожно отодвинув Хульду в сторону, снова схватилась за ручки коляски. Скоро у нее на лице появилась улыбка. Она наслаждалась вниманием прохожих. Каждый второй заглядывал в коляску и зачарованно улыбался при виде крохотного малыша.

Через некоторое время им встретилась аптекарша Лангханс. Она остановилась, поздоровалась с Хульдой, а потом заглянула под капюшон коляски.

– Какой красавчик! – воскликнула она, и Лило почувствовала, как переполняющая ее радость прогнала меланхолию. Она с гордостью рассказала аптекарше о родах и о первых днях в жизни Конрада.

Хульда отошла немного в сторону и принялась рассматривать витрины магазинов.

– Ку-ку! – засюсюкала аптекарша и наклонилась к Конраду, который спал, не обращая внимания на устроенный вокруг него ажиотаж. – Он просто сокровище! – добавила аптекарша, и Лило мило улыбнулась, радуясь встрече.

Через некоторое Хульда, судя по всему, устала от витрин, потому что вернулась к ним и бодрым тоном, который был Лило хорошо знаком, сказала:

– Пожалуй, на сегодня хватит. Вам нужно отдохнуть, Лило.

Аптекарша Лангханс кивнула и попрощалась, напоследок пообещав принести Лило травяной сок, который полезен после родов и якобы творит настоящие чудеса.

Лило послушно развернулась, и они с Хульдой медленно побрели домой. Проходя мимо пустого магазинчика, Лило заметила у входа тень. То была босая девчонка, сидевшая на корточках в дверном проеме. Казалось, она спала, опустив голову и обхватив руками тощие коленки. Грустная картина…

Лило узнала ее, но не остановилась. Она злилась на свои ноги, которые вдруг крупно затряслись, и чувствовала, как внизу живота нарастает давление. Она стиснула зубы и ничего не сказала. Позволив Хульде взять Конрада на руки, Лило из последних сил взобралась по лестнице. Дома она с облегчением опустилась на кровать. Хульда помогла ей устроиться поудобнее и передала ей младенца, который проснулся и теперь сонно искал грудь. Лило с удовлетворением почувствовала, как Конрад начал сосать молоко, и устало откинулась на подушки.

– Вы знаете ту девочку? – донесся до нее вопрос Хульды, которая деловито принялась за уборку.

– Какую девочку?

– С рыжими волосами. Она спала на пороге магазина.

– А, это Лена.

– Кто она такая? – поинтересовалась Хульда.

– Никто. Сирота, беспризорница. Они с братом живут на улице.

– Она проститутка?

Лило удивленно подняла взгляд и покраснела.

– А мне почем знать?

Хульда не стала настаивать и просто сказала:

– Думаю, иногда она спит здесь, на лестничной клетке.

Лило кивнула:

– Однажды я видела, как она собирает свои вещички. Город погрузится в ужасную нищету! Повезло, когда есть крыша над головой, как у нас с Вулфи. И еда, которой можно набить живот.

Хульда сложила полотенца, которые Лило небрежно оставила на полу. Она выглядела задумчивой.

– А ваша соседка, покойная госпожа Шенбрунн? – осторожно спросила она. – Она тоже вышла на панель?

– Это вам госпожа Козловски наплела? Вот старая перечница! – вскинулась Лило, но потом кивнула. – Мы с Ритой никогда об этом не говорили. Какое мне дело, как она зарабатывает на жизнь? Но я догадывалась, чем она занимается. Ну а что? Она все потеряла. Уж лучше на панель, чем помереть с голоду!

– Она когда-нибудь упоминала о том, что ведет дневник?

Лило изумленно заморгала.

– Нет, я никогда ни о чем таком не слышала. А почему вы спрашиваете?

Не успела Хульда ответить, как в дверь постучали – энергично и настойчиво, будто визитер ожидал, что ему немедленно откроют.

Лило посмотрела на Хульду.

– Вы откроете? Спасибо!

Проводив госпожу Хульду взглядом, она подумала, что та не просто ходит, а шествует, как какая-нибудь королева.

Конрад, закрыв глаза, продолжал самозабвенно сосать грудь. Наверное, вот-вот заснет. Лило погладила его по мочке уха. Та была мягкой, как верба.