Водитель погиб мгновенно.

Тяжёлый Автозак ушёл вправо, снёс молодое деревце, попавшееся на пути, отбросил легковую машину, припаркованную на обочине, после чего упал набок и ещё несколько метров скользил, снимая слой дёрна, сгребая растущую у дороги траву, оставляя за собой разноцветное крошево из пластика и стекла.

Последняя машина сопровождения в этот момент приблизилась совсем близко, и всё произошло прямо на глазах изумлённых полицейских. Вот объект сопровождения спокойно идёт перед ними, вот точно выпущенная из катапульты, проносится чёрная двухметровая фигура, ударяется в едущий на высокой скорости автофургон. Треск, звон, скрежет…

Полицейский седан завизжал тормозами. Водитель вильнул, пытаясь избежать столкновения и это ему почти удалось — пройдя в считанных сантиметрах от тяжёлого автофургона, они зацепили отброшенную Автозаком легковушку, крутанулись волчком, широким веером разбрызгивая осколки фар и бампера, остановились. Не сразу распахнулись дверцы, ошеломлённые полицейские, выбрались из разбитого авто, направились к лежащему на боку Автозаку.

Результат аварии оказался печален. Погиб прапорщик-водитель, его вообще не было видно за заполнившей кабину тушей непонятного животного. Сломал шею один из заключённых, находившихся в общей камере и сильно ушибся второй — в данный момент он лежал без сознания, пристёгнутый на всякий случай наручниками к машине. Сидевший в одиночке с виду отделался синяками и ссадинами. Как дело обстояло на самом деле — неизвестно, потому что вопросы о своём состоянии заключённый проигнорировал.

Доложились на базу, вызвали помощь, и даже не успели поближе изучить непонятного зверя, столкнувшегося с ними, как раздался крик в соседнем магазине с голубой, чуть покосившейся вывеской «Продукты». Кричала и звала на помощь женщина, и капитан, скрипя зубами был вынужден оставить место аварии, отправиться на крики чтобы проверить обстановку. С заключёнными остался Володя — водила второй сопровождающей машины, его напарник ушёл с Воронцовым. Ушли, и вот уже… — парень который раз посмотрел на часы, — минут пять как не возвращались и не отвечали на запросы по рации. Пять минут — много это, или мало? Оказывается, иногда очень даже много. Женский крик стих, но это отчего то ещё сильнее действовало на нервы. А ещё, и это, пожалуй, самое странное — до сих пор не приехала подмога. Или времени прошло недостаточно для их появления? Да не может быть, подобная авария — вообще невероятное событие, а уж если здесь замешаны заключённые…

Тишина казалась тяжёлой, почти осязаемой. Несколько проехавших мимо машин даже не притормозили, лишь поворачивались в любопытстве головы, убеждались, что выжившие имеются и ехали дальше. Зато останавливался мотоциклист, снял каску, вытер волосы, спросил всё ли в порядке и не нужна ли помощь. И вообще, машин было удивительно мало. Конечно, субботний вечер, да и маршрут шёл по непопулярной дороге, второстепенной, и всё же…

— Уц-уц-уц.

Полицейский перевёл взгляд на так бесившего его обитателя одиночки. Странный тип, странная внешность: короткая причёска, худощавое лицо, на котором расположились по совиному круглые неприятного желтого оттенка глаза, крючковатый нос. Ощутив внимание полицейского, заключённый чуть повернул голову, уставился прямо в глаза Володе.

— Уц-уц-уц.

— Тебе что-то нужно? Зачем ты это повторяешь?

— Скучно, — негромко, странно ласково, точно общаясь с любимым ребёнком, ответил тот, и Володя едва не подскочил от неожиданности.

Ранее этот тип напрочь игнорировал любые вопросы, почему заговорил сейчас?

— Не переживай, в тюрьме будет весело.

— Знаешь, как меня называют?

— Мне всё равно.

— Уц-уц-уц.

Тишина, Володя только сейчас это осознал, изменилась, стала другой. Непонятно прерывистой, если такое вообще возможно. Ветер подул с севера, принося с собой явственно различимый далёкий вой сирен гражданской обороны. Что это?! Проверку сирен вечером никто бы не организовал — это невозможно, так в чём дело? Неисправность, замкнуло что-нибудь? Он успокаивал сам себя, вспоминая что положено делать в таких случаях. Включить радио, ждать оповещения? Магнитола в их машине не работала, а, рация, к которой он было потянулся, и без его участия взорвалась недоумением и вопросами — никто не понимал причин поднимаемой тревоги и никто не давал ответов. С ума они там что ли посходили? Кому бы позвонить, узнать о причинах сигнала. И куда запропал Воронцов с напарником?

Володя вновь вызвал капитана, и опять не получил ответа. Магазин так близко, совсем-совсем рядом. Пойти посмотреть? Но нельзя оставлять заключённых без присмотра, пусть даже закованных в наручники, пусть даже один из них лежит до сих пор без сознания.

— Уц-уц-уц.

— Да чтоб тебя! Ну и как тебя называют?

Оглядевшись, точно опасаясь подслушивания, заключённый немного приблизил лицо к полицейскому и вполголоса назвался:

— Убийца.

— М-м-м… кхм…

Псих. Это же псих натуральный, вот почему он ехал отдельно, в стакане. Да и вообще, с заключёнными запрещено общаться, зачем он с ним заговорил? Отложив палочку, которая всё больше становилась похожей на ту самую, из Гарри Поттера, аккуратно убрав складной нож в карман, он подхватил автомат с коленей. Поднявшись, присел пару раз, прошёлся из стороны в сторону, разминая ноги. С тоской посмотрел в сторону магазина: ну где там они, куда запропали? Бросив взгляд на второго выжившего, по-прежнему пребывающего без сознания, он решился.

— Слушай… кхм… парень. Мы сейчас пойдём вон туда, вон в тот магазин. Просто заглянем в него, заходить не будем, — уверенности в голосе не было. — Ты пойдёшь со мной. Не дёргайся и всё будет в порядке, понял? Поднимайся.

Полицейский приблизился к сидящему на земле человеку и поначалу даже не понял, что это лежит у него за спиной. Двойное металлическое кольцо наручников. А потом круглые глаза над крючковатым носом оказались совсем рядом с его лицом.

Напряжённый вой сирен нарастал и затихал, Максим с Кристиной стояли, держась за руки, оглядываясь и не находя причин объявленной тревоги.