Челнок медленно опустился в открытый люк, сразу же над ним сомкнулись массивные створки шлюза. Летательный аппарат приземлился на посадочную платформу, с которой съехал на дорогу, ведущую в стояночный ангар. Сразу же после этого створки шлюза распахнулись, ожидая прибытия очередной порции гостей, словно птенец, проглотив принесённый матерью-птицей обед и раскрывший свой жёлтый клюв, требуя добавки. Только в данном случае клюв был чёрным…

К челноку подняли трап. Все медленно встали и направились к выходу. Давид был в этом людском потоке, думая все о том же. Уже выходя из челнока, он обернулся на своё место, однако с такого расстояния номер уже было не разглядеть. Вздохнув, он шагнул на трап.

— 13 номер, Давид. Я посчитала, что это для вас важно, и соединилась с бортовой системой челнока, чтобы уточнить номер вашего места.

— Спасибо, Астрид.

Внизу прибывших встречала вооружённая охрана космопорта, чтобы сопроводить гостей на регистрацию. Давид скользил взглядом по делегации встречающих. Глаза цеплялись за каждое лицо, в поисках одного, единственного. Но зрение упорно не желало вылавливать из толпы нужного человека. А что если… Она так и не пришла? Что ж, это её право, и кто он такой, чтобы её осуждать.

Пока Давид был погружен в свои мысли, он на автомате спустился к стойке регистрации. Его поприветствовала белокурая девушка-офицер, сверяя сигнатуру его коммуникатора с базой данных. Наконец, получив подтверждение личности, она улыбнулась, и предложила проследовать в гостевой холл для прибывших курсантов. Давид кивнул в знак благодарности. Уже в спину он услышал тихое: “Добро пожаловать домой”.

В холле было много людей, однако совершенно никакой суматохи. Давид отметил про себя, что курсанты ведут себя более чем сдержанно, возможно сказывалась репутация планеты, а может просто офицерская выдержка. Так или иначе, впечатление от гостей было приятным. Пока он осматривал своих сокурсников и по-совместительству боевых товарищей, по спине пробежал холодок. Чей-то тяжёлый взгляд буравил Давида с того самого момента, как он вошёл в холл. Обернувшись, он увидел у дальней стены того, кому этот взгляд принадлежал. Сам Густав Хигсон собственной персоной. Значит где-то тут должна быть и Астрид… К чёрту, нужно сначала подойти и поприветствовать своего старого учителя. Давид направился к нему, огибая расположившихся на диванах людей. Учитель же не сводил с Давида глаз, наблюдая за тем, какой же путь он выберет. Наконец их фигуры оказались на расстоянии рукопожатия. Собственно, Давид затем сюда и шёл.

— Приветствую вас, сэр Густав, — Давид протянул руку, глядя в глаза собеседнику.

— И я рад тебя видеть, Давид, — Густав ответил на рукопожатие. Его ладонь была всё так же крепка и огромна, словно кузнечный молот, которым он так умело орудует.

— Не представляете, как я рад. Разрешите отбросить формальности?

— Разрешаю.

Давид на секунду замялся, затем подошёл ближе и обнял учителя. Эту встречу он ждал очень долго, и сдержать эмоции было весьма затруднительно, к тому же столько всего хотелось рассказать, и не меньше — спросить. Густав похлопал его в ответ по спине:

— Ну хватит тебе, что за нежности такие ты тут разводишь?

— Извините, эмоции нахлынули. Я скучал по этому куску льда и людям, что живут на нём.

— Мы тоже по тебе скучали, друг мой. Ну, почти все.

— Она не пришла, да? — в голосе Давида прозвучала слабая надежда.

— Спрашивала, когда ты прилетаешь. И всё. Но в любом случае — у неё смена, и меняться довольно проблематично. Да и у неё, судя по всему, нет особого желания для этого. Позже пообщаетесь.

В этот момент Давид, краем глаза заметив ярко-рыжую шевелюру, в надежде повернул голову в сторону своей внезапной находки. Однако его ждало жесточайшее разочарование. Эти роскошные волосы принадлежали Юноне. Она приближалась к Давиду и Густаву, и хитрая ухмылка на её лице не сулила ничего хорошего. Холодное дыхание Одемарка в этот момент коснулось спиныы Давида. Он понимал, что сейчас что-то произойдёт, и это будет явно тот ещё концерт. Однако все переживания несколько поубавили свою яркость, когда в голове раздался голос ИИ.

— Давид, анализируя ситуацию и вашу реакцию, я пришла к выводу, что сержант Линдберг планирует предпринять попытку вывода вас из эмоционального равновесия в момент вашей наибольшей уязвимости. Рекомендую тактику нападения, конкретно — предъявить претензию сержанту Линдберг в виду неподобающего поведения как офицера и инструктора и игнорирования своих обязанностей при подготовке Кэнсэя к запуску.

— Благодарю, Астрид, будем импровизировать.

В тот момент, когда Юнона почти приблизилась к ним, и уже была готова открыть рот, чтобы выдать свою очередную умело продуманную речь, Давид её опередил, сделав шаг навстречу и громогласно вещая:

— Сержант Линдберг, ваше поведение как инструктора Модель Х непозволительно в данной ситуации! Вы игнорировали моё обучение весь полёт! Более того, вы проигнорировали предполётную подготовку Кэнсэя! — на этом предложении он на секунду замолк, ожидая, какой будет дальнейшая реакция. Ангельское же лицо Юноны выражало крайнее недоумение. Было видно, что происходящее знатно пошатнуло её настрой, и Давид решил продолжать, добивая оппонента, — боюсь, я буду вынужден в дальнейшем обходиться без вашей помощи, но в таком случае ваше пребывание на Одемарке будет поставлено под сомнение.

Юнона стояла перед ним, как маленькая нашкодившая девочка, которую отчитывали в присутствии старших. Тяжёлый взгляд Густава довершил начатое, добавив ситуации больший накал. Наконец, она заговорила.

— Прошу меня простить, Давид, но на то были свои, довольно веские причины. Впредь обещаю тебя информировать о подобных вещах.

— Хорошо. Густав, познакомьтесь — Юнона Линдберг, сержант, инструктор и эксперт по Модели Х. Юнона — это Густав Хигсон, оружейник, кузнец, инженер, мой учитель и… — Давид запнулся. Однако Густав сам нарушил неловкое молчание