Шрифт:
– А вот и нет, – Эддисон погладила ее. – Я с Сэмом до сих пор так делаю.
– Но не в кресле, – сказал я.
– Не в кресле.
Я подошел и присел перед Эддисон.
– Все хорошо?
Она кивнула.
– Узнала, что хотела?
Она снова кивнула.
– Прости, что забыл рассказать о песне. Ты была на севере, когда Джен уговорила помочь ей. Я оттягивал репетиции, потому что хотел дольше быть с тобой.
Эддисон скривилась.
– Как она тебя уговорила?
Я застонал.
– Напомнила о «Вольной птице». Я признался, что мы с тобой танцевали только под эту песню. Она была расстроена, ведь много часов учила меня играть ее. Сказала, что я в долгу перед ней.
Глаза Воробушка стали огромными.
– Согласна. Ты в долгу перед ней.
Я ухмыльнулся.
– А теперь и передо мной.
– Что?
– Ты с бывшей пел о любви. Я хочу услышать «Вольную птицу».
– Нет.
– Да, – Эддисон подвинула Тори и встала. – Ты красиво играл до этого, – она вскинула бровь. – И с каких пор ты поешь? У тебя хороший голос.
Да?
Она убрала волосы и показала татуировку.
– Это наша песня, – сказала она. – Сыграй ее для меня.
Я не мог спорить.
Я повел ее за руку к своей гитаре. Она села рядом со мной на диван, поджала ноги и повернулась ко мне. Я теребил струны, вспоминая, с чего начать, а потом предупредил:
– Я не знаю всю песню.
– Не важно.
Ладно. Я вдохнул и заиграл.
Я сосредоточился на пальцах, потому что давно не играл эту песню. Я знал слова наизусть, они слетали с моих губ. Я допел, посмотрел Эддисон в глаза. Она почти плакала.
– Ты расстроена?
Она покачала головой и коснулась гитары. Я отдал инструмент, и она опустила гитару на пол. Эддисон забралась ко мне на колени, прижалась к моей груди и обхватила мое лицо руками.
– Я тебя люблю, Кайл Дейтон, – прошептала она.
Я улыбнулся, мои губы были рядом с ее.
– Я тоже тебя люблю.
Глава двадцать шестая
– Что с тобой?
Брат ослабил воротник снова. Его кожа покраснела там, где он тер ее. Он повернулся к зеркалу в вестибюле, я просунул пальцы между его рубашкой и шеей.
– Места еще много, – сказал я.
Он пожал плечами и отошел от меня.
– Держи руки при себе.
Я закатил глаза и сверился с часами.
– Еще пять минут.
Кевин выдохнул и буркнул отражению.
– Пять минут.
Его реакция напоминала, как мы готовились к футболу в школе. Тренер давал команде пару минут успокоиться, а потом вел на поле. Некоторые шептали, некоторые молились. Другие просто сидели, обдумывая игру. Я огляделся, понимая, что Кевин смиряется с самым важным в жизни: через полчаса он станет женатым.
Время пришло, и я шагнул к нему.
– Мне заводить машину?
Он посмотрел на меня в смятении.
– Последний шанс отказаться, – сказал я. – Уверен, что хочешь это?
Он скривился.
– Издеваешься?
– Думаю в этом и заключается миссия свидетеля.
Кев криво улыбнулся мне.
– Спасибо, но не надо.
Я знал его ответ, но все же проверил. Он дергал воротник, словно не мог дышать.
– Нервничаешь? – спросил я.
– Да, – он провел рукой по волосам. – Если бы там была Эддисон, как бы ты себя чувствовал?
– Если бы она выходила за тебя? – я вскинул бровь. – Я бы злился.
– Ты знаешь, о чем я, – сказал он. – Как бы ты ощущал свою свадьбу?
Я обдумал его вопрос, ответил через секунды:
– Паниковал бы.
– Вот именно, – сказал он. – Я все еще не могу поверить, что Эшли согласилась, – он шагнул в сторону и добавил. – Надеюсь, она не передумает.
Эшли так не сделает. Эддисон могла сейчас об этом говорить с ней, но она не бросит моего брата.
– Эй, – я сжал его плечо, остановив его. – Эшли тебя любит. Даже я это вижу. Вы должны быть вместе, хватит переживать.
Кевин уставился на меня и помахал перед моим лицом рукой.
– Что ты сделал с моим братом?
Я нахмурился.
– Что?
– Пару месяцев назад ты говорил, что я спешу. А теперь нам с Эшли суждено быть вместе?
– Не глупи. Я это знаю. Она не передумает, как и ты.
Кевин не был убежден.
– Ты серьезно?
Откуда сомнения?
– На сто процентов уверен.
– Джентльмены?
Священник обратился к нам, и я обернулся к нему. Он был худым стариком с короткими седыми волосами.