Она отпустила меня и отошла, вытирая щеку под другим глазом.

– Ты уверен?

Я сморщил лоб.

– Конечно, я уверен. Мы говорили об этом, – через две недели, в День труда, я должен быть на ее пороге ровно в полдень. – Ты мне не доверяешь?

Она рассмеялась.

– Я хочу верить.

– Что это должно означать?

Она вздохнула.

– Ничего.

– Нет. Это что-то, – я подошел к ней. – Поговори со мной.

Она робко посмотрела на меня, и я сжал ее руку.

– Идем.

– Куда мы идем?

– К пристани, чтобы не шептаться, – вряд ли Кевин слышал нас, но я не был уверен в бабушке. Я не хотел разбудить ее и объяснять, почему мы оказались снаружи посреди ночи.

Я повел Эддисон вниз по склону к озеру, размышляя по пути. Вряд ли я сделал что-то неправильно, но она вела себя смешно. Раньше она никогда не была эмоциональной. Опять же, я знал ее только два с половиной месяца.

Эта мысль остановила меня. Это не долго. Но для меня это так. Я чувствовал, что я знал ее всю свою жизнь.

На пристани я сел на скамейку и притянул ее к себе на колени. Она устроила одеяло над нами, а затем прислонила голову к моей шее. Я мысленно застонал. Теплота ее тела, прижатого к моему, была потрясающей. После сегодняшнего вечера я не скоро снова смогу это почувствовать. Сентябрь не может наступить быстро.

– И? – спросил я, пока мы обнимались.

– И?

– Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит?

– Ты уезжаешь.

– Я это знаю, – я подвинул голову, чтобы посмотреть ей в глаза. – Что еще?

Она скривилась.

– Лэндон.

Я тут же стиснул зубы. Кто, черт возьми, этот Лэндон?

– Рассказывай.

– Лэндон... оставил меня после выпускного вечера, – она прижалась лбом к моей шее. – Он... мы... он был моим первым, – объяснила она. – Мы встречались несколько месяцев. Он продолжал спрашивать, я продолжала уклоняться, а затем, в ту ночь, я сдалась, – она притихла. – На следующий день он расстался со мной, – она издала смешок. – Он сказал, что я недостаточна хороша.

Гнев проник в мои вены. Я бы все отдал ради двух минут наедине с этим парнем. Мне хватило бы времени, чтобы избить его.

Я сжал Эддисон сильнее.

– Мне жаль, что он сделал это с тобой.

– Да, ничего, – она пожала плечами. – Это я виновата, что доверилась ему.

Я стал понимать.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что я такой же.

– Нет. Ты совсем другой.

Я смутился.

– Так почему...?

Она подняла голову.

– Когда я не смогла уснуть, я начала волноваться. Что, если после следующих нескольких недель ты решишь, что я не та, кто тебе нужен? Я не смогу там убедить тебя в обратном. Я дала тебе все. Что, если ты решишь, что тебе больше незачем возвращаться?

Она же не может говорить это серьезно. Я сверлил ее взглядом.

– Эддисон Рене, – я вспомнил ее второе имя с той ночи, когда меня почти поймали полуобнаженным в ее комнате. – Я полагал, у тебя было озарение.

– Было.

– Тогда ладно. Перестань беспокоиться.

Она смотрела на меня.

– Но ты этого никогда не говорил.

– Никогда не говорил чего?

Она надула губы.

– Ты никогда не говорил, что у тебя тоже было озарение.

Она была права. Когда она спросила меня об этом, я подтвердил ее вопрос поцелуем, а не словами. Я думал, что так будет понятнее. Наверное, я ошибся.

Я склонился, и наши носы оказались рядом.

– У меня было озарение.

Улыбка медленно появилась на её лице, я нежно поцеловал ее.

– Мое отношение к тебе не изменится.

После моих слов ее тело расслабилось в моих руках. Она прижалась ко мне, и я понял, насколько она на самом деле была напряжена. Я и понятия не имел, как сильно она переживала. Я решил улучшить ей настроение.

– Ты знаешь, почему мои чувства никогда не изменятся?

– Почему? – спросила она сонно.

– Потому что это, – я сжал ладонью ее попу, – прекрасно вписывается в мою ладонь.

Она закатила глаза и рассмеялась.

– Надеюсь, не только по этому.

– Не только, – успокоил я ее, проводя рукой по ее ноге до колена. – Ведь есть еще ноги, – я проложил влажную дорожку по ее шее. – И это, – пробормотал я.

Она склонила голову, чтобы мне было легче добраться до ее уха.

– Ты просто хочешь целоваться со мной.

– Всегда.

Мы целовались, пока губы не распухли, словно пытались запихнуть следующие две недели в эти последние несколько часов. Я хотел, чтобы Эддисон знала, как сильно я нуждался в ней. Я хотел заклеймить ее своим ртом, чтобы она не забыла. Нужно было сказать ей. Она не понимала, что означали мои действия. Ей нужны были слова.