Шрифт:
К у з ь м а. Под горкой… возле школы. Тятя куда ушел?
П а в л а. Опять шлея под хвост попала.
К у з ь м а. Он слово мне дал… поклялся.
П а в л а. Клятвы для того и дают, чтоб нарушать.
К у з ь м а. Такую нельзя… солдату… другу… (Засыпает.)
Накрыв сына, П а в л а собирает со стола. Ставит графин спирта, закуску. Услыхав песню, поспешно уходит.
Г о л о с П а в л а.
«Над Курскою дугою зарево, Огня лавина, скрежет, вой, Кромешный ад перед глазами… А я живой, а я живой! Победу празднует страна. Ушла война, ушла война. Примерь свой китель, старина! Надел — не спится старику: Он снова, он снова увидел Курскую дугу».П а в е л (входя). Тсс! (На цыпочках прошел к кровати, сел у изголовья и неотрывно смотрит на уснувшего мальчугана.) Кузя! (Шепотом.) Кузя! А я того… согрешил… Слаб, слаб!
К у з ь м а (сквозь сон). Солдату… другу… вечная память…
П а в е л. Вечная, сын, вечная! Помянем Илюху… (Раскупорил графин, понюхал.) Спиртяга, кажись? Я самую малость приму, сынок! Ты уж не осуди. (Пьет.)
Во двор вбегает П а в л а. Отдышавшись, перешагивает порог уверенно, властно.
П а в л а. Все еще здесь? Я думала, давно ветром сдуло.
П а в е л. Склеило нас… склинило… нет сил оторваться.
П а в л а. Оторвешься, когда выпьешь. Знала, что вернешься.
П а в е л. Многовато, но выдержу, ежели поднатужусь.
П а в л а. Никудышный мужик пошел, мелкий! Отец мой полведра мог выпить, потом всех на кругу переплясывал.
П а в е л (выпив). Мелкий, верно. Крупных повыбили. (Взял огурец, понюхал.) «Над Курскою дугою зарево… огня лавина…»
П а в л а. Тише ты! Парня разбудишь. Налить? (Наливает.)
П а в е л (откашлявшись). «Огня лавина… скрежет, вой… кромешный ад перед глазами. А я живой…» Зачем живой? (Осовев, уронил голову на руки.)
Павла, достав сажи из печи, вымазала ему руки, лицо. Рассыпала на столе спички.
За окном зарево.
(Бормочет.) Не тронь! Не прикасайся!
К у з ь м а (сквозь сон). Там огонь… Огонь? Откуда взялся?
П а в л а. Спи. Наверно, археологи жгут костер.
К у з ь м а. Спят они… спят… костер залили.
П а в е л. Спички… зачем они?
П а в л а. Я тоже спрашиваю себя: зачем некурящему спички? И лицо в саже, и руки. Увидят — сразу заинтересуются. Хотел нас сжечь с Поповым, да, видно, перепутал спьяна?
П а в е л. Ты что говоришь? Что говоришь?
П а в л а. Сажу-то давай смоем. И спички в печку… чтобы следов не осталось. (Смыла, наливает спирта.) Пей да держи язык на привязи.
П а в е л. Не поджигал я! Не поджигал!
П а в л а. А кто сказал, что поджигал? Я не говорила. Сам себя выдал.
П а в е л. Не поджигал я! Не поджигал…
П а в л а. Стало быть, прикуривал неаккуратно: все лицо закоптил.
П а в е л. Я не курю… все ты врешь!
П а в л а. Не куришь, а спички при себе носишь.
П а в е л. Это ты подстроила… ты меня опоила!
П а в л а. Держись! Не будь бабой!
П а в е л. Хочешь в тюрьму запереть? А я не дамся!
П а в л а. Шибко-то не кричи… тебе кричать противопоказано.
Павел всхлипывает.
Тьфу, размазня! (Кинув матрац на пол, уложила мужа.) Спи и голоса не подавай!
А зарево ярче и ярче. Оно тревожит Кузьму.
К у з ь м а (отряхиваясь от сна). Дымом пахнет. И все красно…
П а в л а. Заря горит. Такие зори перед войной полыхали… Боялись их люди.
К у з ь м а. Не заря — огонь мотается! (Вскочил.) Кажется, археологи горят.
П а в л а. Доигрались! Сами себя изжарят!
К у з ь м а. Там же Сорока! Сорока!
П а в л а. Я разбужу их. Бей в набат! (Высунулась в окно, не слишком громко.) Пожар! Пожар! (Выпроводив сына, взвалила мужа на кровать, ушла.)
П а в е л. «Над Курскою дугою за-арево…»