– Как понравилась?
– ревность зашевелилась в её душе. Ну и что, что она его не любит, это ничуть не мешает ей ревновать.
– Она тебя старше чёрте на сколько!

– Да не в этом смысле!
– он посмотрел на неё с упрёком.
– Она хорошая, вот что. И она о тебе волновалась.

– Подумаешь - волновалась! Это она специально. Хотела показать, какая она сердобольная. Но только я на такие фокусы не поддаюсь.

Влад пожал плечами.

– Она не похожа на врушку.

– Да никто не похож!
– горячилась Вика.
– Все обманщики с виду такие милые и обаятельные, так и хочется им поверить.

– Такие как ты?
– тихо спросил он. Не хотел обидеть, а просто спрашивал. И в его голосе промелькнула лёгкая тень упрёка и разочарования.

Вика даже не нашлась, что ответить. Да, ей приходится врать. Но разве она делает это для себя? Она хочет, чтобы всем было лучше. И папе, и маме, и даже этой несчастной Жирафе, которая обязательно будет страдать, потому что рано или поздно почувствует, что заняла чужое место.

– Ты жалеешь, что мне помог?
– спросила Вика, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Жалею, - кивнул Влад.
– Не думаю, что действительно тебе помог. А то, что расстроил двух хороших людей - это точно.

– А, значит, я плохая?
– с вызовом спросила Вика.

Влад внимательно посмотрел на неё, как будто увидел впервые.

– Не знаю, Вика. Не знаю.
– Он задумался, тщательно подбирая слова. Ты - разная. Но в любом случае, я был дураком, что пошёл у тебя на поводу. Даже не знаю, почему поверил, что твой отец встречается с каким-то чудовищем.

"Зато я знаю, - со злостью подумала она.
– Когда ты рядом со мной, ты ни черта не соображаешь, вот почему!"

– Если ты такой совестливый, можешь хоть сейчас пойти к моему отцу и рассказать правду! Пусть он узнает, как ему не повезло с дочерью.

Влад покачал головой.

– Я не сделаю ничего, что могло бы задеть тебя, - сказал он.
– И к тому же, у меня есть надежда.

– Какая надежда?
– подозрительно спросила она.

– Я надеюсь, что ты сама ему всё расскажешь.

Вика расхохоталась деланным, недобрым смехом.

– А вот этого они не дождутся!
– выкрикнула она.
– И ты! Ты тоже не дождёшься!

Вика больше не казалась ему красивой. Её черты, как будто расплавились от крика: сузились глаза, расширился нос, скривились губы...

– Ты мне больше не нужен!
– Она прочитала в его глазах, что выглядит дурно, и ей захотелось разбить своё отражение ударом руки.
– Всё! Вот и сказочке конец!

– Как скажешь, дорогая, - эту фразу он когда-то услышал во второсортном фильме, и она ему очень понравилась своей оскорбительной вежливостью. Поэтому он со вкусом повторил ещё раз: - Как скажешь, дорогая.

Такие слова не произносятся по заказу

Теперь папа был в полном её распоряжении: приходил домой сразу после работы, никуда не уезжал на выходные, почти не разговаривал по телефону. А то, что он был подавленным и печальным, мало заботило Вику. "Это пройдёт, говорила она себе.
– Лучше он погрустит месяц, зато потом будет счастлив. А Жирафа могла отравить ему всю жизнь".

А мама всегда была рядом, - Вика почти физически чувствовала её присутствие, - и помогала ей во всём.

– У меня не было другого выхода, - говорила Вика, обращаясь к чёрно-белой фотографии в рамке.
– Если бы не я, Жирафа вошла бы в этот дом. Мы ведь не могли этого допустить?

– Да, - слышала она глухой, но отчётливый голос у себя в голове.
– Мы ни на кого не нападали. Мы оборонялись. А когда защищаешь свой мир, все средства хороши.

– Но он такой грустный, - пожаловалась Вика.
– Он почти не разговаривает. Приходит домой и включает телевизор, а потом скачет с программы на программу, ни на чём не может остановиться. Я за него даже как-то опасаюсь...

– Это пройдёт, - успокаивала её мама.
– Говорят, любое увлечение проходит через три месяца. Подожди ещё немного, и он снова будет улыбаться.

– Я подожду, - соглашается Вика.
– Ничего не поделаешь, буду ждать.

– Ты поступила правильно, - сказала мама.
– Ты поступила хорошо.

– Да?
– неуверенно переспросила Вика. Впервые она усомнилась в маминых словах.
– Но если я поступила хорошо, тогда скажи, почему мне так плохо?

На это портрет ничего не ответил. Изображение мамы застыло с лёгкой улыбкой на губах. Разговор был окончен.