Небо опять прояснилось, утреннее солнце отсверкивало от оконных стекол, играло в лужах. Двор пустовал - только машины стояли рядком, ещё влажные от ночного дождя. Ни следа живности, даже вездесущие воробьи куда-то подевались. Недоуменно оглядевшись, Таня вышла к бетонному бортику, отделяющему асфальт от детской площадки - как повелось во дворе, там красовались кошачьи миски и добрые бабушки дважды, а то и трижды в день наполняли их доверху.

– Кис-кис-кис! Кушать! Кушать!

На шорох пакетика обыкновенно сбегались пять-шесть голодных ртов - глазом моргнуть не успеешь, как зверье умильно трется у ног. Но сегодня Таня звала напрасно. А если попробовать на запах? Вскрыть пакетик с кошачьей едой секундное дело.

– Кис-кис-кис!

Мягкие лапки прошуршали по асфальту. Крыса. И ещё, и ещё! С десяток серых раскормленных грызунов сбежались к бесплатному завтраку. Поглядывая на девочку черными злыми глазами крысы набросились на еду, их пыльные хвосты дрожали от жадности. Бессовестные!

– Пошли вон! Это кошачья еда! Вон пошли!
– прикрикнула Таня и топнула ногой.

Ноль внимания. И на поднятый предмет - ноль, только собаки знают, чем грозит камень в человечьей руке. Лишь когда осколок щебня шлепнулся в самую середину миски, крысы отпрянули. Но бежать не стали. Гнусаво пища, они выстроились полукольцом, застучали хвостами - и тут же из подвальных щелей и люков полилась серая волна. Все новые и новые грызуны окружали Таню, скалили желтые зубы, подпрыгивали - девочка впервые в жизни испугалась животных. Она шагнула вперед - ряды сомкнулись, швырнула в них шапкой - пестрый комок исчез под шевелящимися телами. Объедки. Эврика! Таня длинным рывком вытряхнула банку, крысы рванулись к пище, освободив проход.

Бежать! Вниз по двору, в арку, оторваться подальше! В боку тотчас закололо, рот пересох, неудобная маска слезла. Бегала Таня плохо, зато спотыкалась великолепно - проехалась по асфальту ладонями, порвала на коленках джинсы и больно стукнулась. От обиды слезы брызнули моментально. Ошеломленная Таня приподнялась, отбросила со лба непослушную челку.

Крысы шли к девочке. Неторопливо - добыча уже никуда не денется, она повержена и вкусно пахнет кровью. В мирное время грызуны предпочитали зерно и фрукты, но нынче другие дни.

Таня почувствовала за спиной что-то теплое, нежное и живое. Кошка. Старая Шубка, черно-рыжая, с половиной хвоста, вечно беременная и сонная. Уходи, киса, уходи пока можно!

Шубка прыгнула вперед, выгнула спину и завопила - так кричат коты перед дракой. Крысы не остановились - что им какой-то комок глупого меха. Они надвигались словно штормовая волна, размеренно и свирепо. Взъерошенная, оскаленная кошка отступала по полшажка, и орала дурным голосом. Таня пошарила рукой, ища камень.

Иссиня-черный Бандит вылез из сохлых кустов сирени, и, противно мяуча, встал рядом с Шубкой. Серый Барсик и рыжий одноухий Семен, вечные враги, прикрыли левый фланг. Разноглазый Беляш, гордо выпятив драную морду, встал справа. Полосатые сестры Катя и Котя наступали на крыс боком, на вытянутых прямых лапах. Злобный сиамец Принц лязгал зубами и плевался - хха, хха.

Крысы заверещали. Словно по команде они перестроились в боевой порядок, выдвигая вперед самых крупных матерых пасюков. Таня четко различала рыжеватую шерсть врагов, испачканные дрянью зубы, противные носы.

Подкрепление подоспело вовремя.

Оглушительный лай заполнил дворы. Черно-белая псина, прозванная Гитлером за длинный мохнатый чуб, привела всю стаю с конечки и полтора десятка разномастных дворняг атаковали крыс с тылу. К облегчению Тани, грызуны не стали принимать бой - они порскнули в разные стороны и исчезли в считанные секунды. Одну крысу все-таки задавили, но ни псы, ни коты не прикоснулись к трупику, даже нюхать его не стали. Животные озирались, опасливо щурились, собаки поджимали хвосты, и не отходили от девочки.

Всхлипнув, Таня утерла лицо грязной ладонью и тяжело поднялась. Белый Барин, самый крупный и важный из челноковских псов, шумно вылизал ей щеки и оцарапанные ладони. Нельзя сказать, что Тане понравилась забота мохнатого друга, но она понимала - другого слова "люблю" в собачьем языке не нашлось.

До пятиэтажки где жил Бабаджи, оставалось пройти сто метров. Таня представила, как она покажется мальчишкам в таком виде - ободранная, перемазанная, слюнявая - и нервно хихикнула. Пофиг!

Стая проводила девочку до подъезда и моментально расточилась, как только закрылась дверь.

Глава 12. Погоня.

Мухтару было явно не по себе. Солнечно-рыжий улыбчивый пес на памяти Кости ни разу не терял оптимизм, гордо нес пышный хвост и не боялся даже противного бультерьера из коттеджа директора рынка. И гулять с хозяином Мухтар любил больше всего на свете. Но сегодня пес еле плелся по двору, поминутно тревожно нюхая воздух, то и дело подталкивал мальчика носом и подергивал поводок - домой, пошли домой.

– Костян, что с твоим волкодавом, - спросил Лешка.
– Не заболел?

– Боится. Сам погляди.

– Да, он напуган, - подтвердила Таня.
– Как по учебнику, жмется к хозяину, свесил хвост и облизывается. Уверена, все собаки в городе напуганы и коты тоже.

– Моя Клепа прячется в туалете...
– робко произнесла Яна.

– Кому нужна твоя кошка?
– пожал плечам Ромка.
– Бензин достала?

– Да, конечно - засуетилась Яна, доставая из рюкзачка пластиковую бутылку.
– Вот, литр. Папа спал ещё, я спустилась в гараж и набрала.