– Бежим, Аирэи! Это сокуны! Бежим! Они ищут тебя, они убьют тебя!

– Тише, дитя мое, тише, Загръар, - проговорил Аирэи, успокаивая его и обнимая, так, как когда-то он обнимал Огаэ.
– Сокуны ушли, Загръар. Мы в безопасности. Эта женщина, Анай Игэан, мать моего лучшего друга, Игэа Игэа Игэана. Так что ты к добру помянул его имя тогда, в лесу, маленький фроуэрец... или ты аэолец?

Он засмеялся, и Загръар медленно улыбнулся.

– Мы вымоемся, поужинаем, а потом ты снова уснешь.

Загръар, ничего не говоря, прижался к белогорцу.

– Бедный, - сочувственно проговорил Аирэи, гладя его по голове.
– Тебе досталось за эти дни.

Потом Анай Игэан позвала их, и они пошли - Аирэи прихрамывал и опирался на плечо Загръара - в освещенную золотыми и серебряными светильниками комнату. Ужин был уже накрыт.

– Но прежде вам необходимо омыться с дороги, - сказала Анай Игэан и провела их в комнату для омовений, тоже богато украшенную, с двумя или тремя светильниками. Заргъар обрадовался полумраку. Сначала он помог вымыться своему товарищу - тому было безразлично, насколько хорошо была освещена ванная комната - а потом, проводив его в комнату с ужином, поспешно пеердвинул светильники забрался в ванну, стоявшую в самом темном углу. Сидя по самое горло в горячей воде и наслаждаясь ею, как давно уже не наслаждался, он, тем не менее, не терял бдительности. Он не стал натираться благовонными маслами, просто грелся и терся обычной губкой, окуная ее в золу. Но страх того, что в любой момент может войти Анай Игэан и его тайна раскроется, выгнала Загръара из горячей кадушки, и он быстро и кое-как обтершись огромным полотенцем, напялил на себя длинную льняную рубаху, довольный тем, что она тканая в толстую нить. Смеясь от радости и от запаха чистоты и свежести, он бросился к двери и, распахнув ее, с разбегу сел к накрытому столу рядом с Аирэи.

– Проголодался?
– засмеялась Анай.
– Вознеси молитву, Аирэи.

– Всесветлый да просветит нас.

– Спаситель и Оживитель да сохранит нас, - ответила Анай.
– Сокол, стоящий на скале, да покроет нас от всякого зла и смертоносного мрака.

И они сели за еду. Загръар с восторгом рассказывал белогорцу о роскоши комнаты, в которой они ужинали.

– Да, это храм Анай, здесь все так, как должно быть в храме, - сказала Анай Игэан и добавила:

– Ты из Тэ-ана, о Загръар? Как там Игэа Игэ?

– О, он теперь советник Игъаара, сына правителя Фроуэро, - проговорил тот, впиваясь зубами в творожный пирог.

– Он - советник сына убийцы своего отца!
– воскликнула Анай Игэан.
– Как это похоже на Игэа... Он не помнит зла...

– Да, он не помнит зла, - ответил задумчиво Аирэи.
– Я виноват перед ним - я забыл о нем, когда готовился к своему второму посвящению в Белых горах. Только теперь я понимаю, как скверно я поступил с ним, почти предав нашу юношескую дружбу.

– Он высоко ценил твою дружбу и твое слово, о Аирэи, - тихо сказала Анай Игэан.
– Он скучал по тебе, ждал писем от тебя, писал тебе каждую новую луну длинные письма - несколько ночей подряд...

Аирэи склонил голову. На его лице были печаль и раскаяние.

– Но я не осуждаю тебя, дитя мое, - сказала Анай.
– Пожалуй, это мне следовало бы обвинять его в мягкотелости, в слабохарактерности... О, соэтамо-степнячка Аэй, девочка из бедняцкой хижины, умело воспользовалась моментом и стала наложницей Игэа Игэа Игэана, потомка одного из славнейших родов Фроуэро!

Анай Игэан встала и прошлась взад-вперед по расшитому алым узором ковру.

– Из-за Аэй, - продолжала она, и голос ее сдавливала боль и горечь, - из-за Аэй ему приходится жить на чужбине, где ненавидят и его язык, и его родину... И ведь Небо не благословило ее чрево - она не родила ему сыновей!

Аирэи и Загръар неловко молчали.

– У Игэа были сыновья, о Анай Игэан, - наконец, произнес белогорец.
– Они умерли во младенчестве. Умерли во младенчестве - как и дети твоего родного брата. Эта странная смертельная болезнь передается от отцов к новорожденным мальчикам. Дети Аэй умерли от болезни рода Игэанов.

Анай долго молчала, потом, натянув на лоб бело-красное покрывало, медленно ответила:

– Да... я знаю... моя золовка похоронила семерых сыновей... и только восьмой, Рараэ, выжил, благодаря соку из травы ораэг. Он учится в Белых горах, Рараэ. И он - правша на обе руки... милый мальчик...

Она печально улыбнулсь.

– Аэй погибла в буране, - вдруг сказал Загръар.

– Нет, - отвечал Аирэи.
– Они все спаслись.

– Мы поговорим обо всем позже, мой милый Аирэи, - вдруг ласково сказала Анай Игэан.
– Вам нужен отдых. Спальни - за соседними дверьми. Храм богини Анай будет вашим убежищем столько, сколько потребуется. Вы должны восстановить ваши силы, дети.

И она снова поцеловала Аирэи, а потом и Загръара.

Сыны Запада и яд дерева зу.

Каэрэ пришел в себя от странного запаха - не отвратительного, но такого сладко-дурманящего, что сводило скулы.

– Ну вот, ты и у своих, Виктор, - послышался голос откуда-то сверху.

Каэрэ вздрогнул и открыл глаза, но сразу же зажмурился - электрический свет слепил его.

– Выпей немного апельсинового сока, - раздался тот же голос, и у губ Каэрэ оказалась пластмассовая чашка без ручек.
– Он, правда, из концентрата, но у нас на "Тау" кроме него, давно уже ничего полезного нет.