Наконец, дорогу мне преградила грубо сколоченная деревянная стена, высотой достигавшая свода тоннеля. В левой ее части была деревянная дверь с круглой стеклянной ручкой, наполовину почерневшей от бесконечных прикосновений немытых рук. Я потянул ручку на себя и дверь со страшным скрипом открылась.

В нос ударил жуткий смрад, перемешанный с горячим воздухом. Затхлый запах травы, гнилого мяса и дерьма. Фу блядь.

Поднявшись на высокий порог (высота пола до двери и после, сильно отличалась), я вошел в помещение.

Пол застелен досками, деревянная стена за спиной, еще одна стена, преграждающая мне дорогу далеко впереди, дверь и левая стена тоннеля - обиты толстым слоем ваты, поверх покрытой прозрачным полиэтиленом. Справа от меня, была еще одна самодельная стена, грубо сколоченная из досок. Эта перегородка делила тоннель на две половины, в ней было четыре двери, расположенные через каждые двадцать-тридцать метров.

С освещением тут все было отлично. Электрические лапы, ярко освещали все пространство блока.

Так, что он там сказал... За свинофермами. Походу это они и есть. Хотя, хрюканья я не слышу. Хуй с ним. Просто пройду этот блок насквозь. Попаду в еще один - тоже пройду. И так пока эти ебаные блоки не закончатся.

Я пошел вперед. Когда до стены, отделяющей меня от следующего блока, оставалось всего метров десять, дверь в ней внезапно распахнулась и из нее вышла женщина лет сорока, со светлыми сальными волосами и щербатым ебалом. На ней одет когда-то белый, а теперь желтый, весь измазанный грязью и кровью, халат. В руке у нее какой-то штык. Увидев меня, она вздрогнула, резко остановившись, затем положила ладонь на грудь, и закатив глаза глубоко выдохнула.

– Господи боже, как вы меня напугали-то, - прошептала она.

– Хули ты шепчешь?
– поинтересовался я.

– Шшшш. Хрюшки спят и пусть спят - мне надо заколоть трех, а они очень нервничают, когда это видят.

– Понятно. Значит это свиноферма?

– Именно. А вы, наверное, наш новый сотрудник, да? Олег предупреждал, что вы придете.

– Ага. Он там?
– я показал пальцем на дверной проем у нее за спиной.

– Нет-нет. Он еще не успел прийти. Давайте, раз уж вы тут, я вам пока покажу, как мы хрюшек забиваем.

– Бля, чет не очень охота, - честно признался я.
– Я его лучше подожду там - я снова показал на дверной проем у нее за спиной.

– Извините, но нет. Можете тогда тут постоять. У нас грибницы там, а я одна пока в смене - Федя с охраной не вернулся еще. Уж простите, что не доверяю, но подождите тогда уж тут, хорошо?

– Боитесь что грибочки спизжу, а на тебя провесят, да?

– Нет, я не думаю, что вы украдете...- смутилась она, - просто я и так в долгах вся, нет у меня возможности из своих возмещать случись...

– Да ладно, хорош оправдываться - понял я. Иди режь своих свиней, ебучих. Тут подожду.

Я отступил в сторону и опершись спиной о мягкую стену тоннеля, скрестил на груди.

Свиноубийца, смущенно улыбнувшись, быстро прошла к ближайшей двери, открыла ее и вошла внутрь.

– Уууиии, уиии, - услышал я ее голос.

Сука. Свиней парадирует. Ебнутая.

– Уиии! Уииии! ААААААА!
– Услышал я дикий вопль.

Сука, что эта ебнутая творит вообще? Я оттолкнулся руками от стены и вошел в открытую дверь.

– Ебаный... Нахуй... В рот...
– только и смог сказать я.

Сказать, что я охуел от увиденного, это ничего не сказать. Охуел от увиденного, это когда ты увидел, как кот ебет оленя. Но нынешние эмоции хуй опишешь достоверно.

На полу, среди гнилой травы и опилок, на коленях стоит Свиноубийца. Прямо перед ней, на боку лежит, суча ногами и громко вопя (изображая раненную свинью), совершенно голая женщина. Ее грудь залита кровью, трава под ней - тоже.

– Господи боже, как же это я промахнулась... Прости меня моя хорошая... прости ради бога... шепчет Свиноубийца. Сейчас... Сейчас все кончится.

В этот момент я услышал еще одно «Уиии». Повернув голову, я увидел еще человек десять. Совершенно голых. Они спали вповалку, прямо друг на друге. Но услышав крики «свиньи», начали просыпаться.

– Сейчас моя хорошая. Не дергайся, сейчас все кончится...

Свиноубийца коротко замахнувшись, воткнула штык, который был у нее в руке, в грудь женщины. Крик оборвался, и тело голой женщины обмякло.

Остальные «свиньи» дружно захрюкали (кажется испуганно, хотя хуй его знает) и начали разбегаться из угла по всему помещению, передвигаясь на четвереньках.