Чан шел до самого рассвета. Периодически он тряс головой, словно пытаясь отогнать какие-то мысли, иногда непонимающе оглядывался вокруг, будто забыл, как сюда попал. Внезапно Чан остановился у двери в здание. Он смотрел на дверь какое-то время, потом вошел внутрь. Это был магазин. Он подошел к кассе, осмотрелся и заметил крюк в бетонном потолке, потом снова вышел на улицу, снял разгрузку и затолкал ее в урну рядом со входом. Затем подошел к витрине и написал ладонью по пыли: «Ампулы для детей в урне. Я не смог их донести. Я был заражен. Простите меня. Надеюсь вы сможете их найти. Мне нельзя идти дальше. Я могу быть опасен. Не входите в магазин - вы можете заразиться». Он вернулся в здание, залез на стойку, снял ремень, продел конец в бляху, сделав петлю, привязал конец ремня к крюку, вмурованному в потолок и одел петлю на шею.

– Простите меня, - сказал он и шагнул с прилавка.

– На Пионерскую не пустят, если у вас торгового контракта нет. Да и не попасть туда без лодки, а лодки тут дефицит - стоят дорого. Но можно торговцу какому-нибудь за места заплатить - дешевле выйдет и безопаснее.

– Ну, плот можно и бесплатно, из досок соорудить.

– Это можно, да, коли руки есть. Но без контракта все равно не пустят вас на Пионерскую. А контракт этот получить, тоже дело недешевое.

– А если по поверхности до Ботанической дойти?

– Это можно. Вот только на станцию с поверхности хода нет, уж лет двадцать как. Чудище там завелось. Да такое, что справиться с ним никто не смог. Пришлось гермоворота задраить, и вестибюль обрушить, чтобы чудище это на поверхность не выбралось. Тоннели тоже обрушили. Так что станцию эту пройти можно только через обходной, технический коридор, с Пионерской. Но Пионерские эти «того», не совсем с головой дружат. Они от соседства с чудищем совсем разум потеряли. Оно для них божеством стало. Поклоняются ему, жертвы приносят. Нет, люди-то они нормальные - дела вести можно, мы вон даже пост боевой сняли со входа в тоннель, хотя я считаю, что лишнее это было.

– Понятно, что ничего не понятно. Ну, делать нечего, Чан проснется, будем думать.

– Так, а чего думать-то? Сдалась вам эта Салтыковская. Гиблое место. Во всем метро три станции всего осталось людских, а вам заброшенная понадобилась. К тому же самая опасная. Там раньше Сталкеры обитали. Все подступы заминированы. Туда не совался никто даже в хорошие времена.

– Есть у нас дело там важное. Кровь из носу надо туда добраться.

– Ну, понятно. Только...

– Да заткнитесь вы уже, еб вашу мать...
– не выдержал я.

Сука. Поспать не дадут. Слушаю их пиздешь уже полчаса. Я открыл глаза. Эти голубки сидят на матрасе. Знали бы они, как пидорно это выглядит.

Я потянулся и сел прямо. Затекло все. Спина болит. Ноги болят. Рука, на которой я спал, не шевелится - отлежал к хуям. Спать, сидя в твердом кресле, это нихуя не сказка.

На столе стола кружка. Я быстро вытянул левую руку и взял ее. К правой начала притекать кровь - ее закололо во всех местах сразу. Я понюхал содержимое кружки - грибной чай. Точнее мясной. Ну не поверю я, что такой вкус грибы могут давать.

Все это время, эти два уебка молча смотрели на меня.

– А товарищ твой на слова-то резкий, как погляжу, - заметил наконец старик.

– Да уж. Пытаюсь перевоспитать, но пока без особых успехов, - ответил капитан.

– Да главное, чтоб человек хороший был. А как разговаривает, это дело десятое. Вон, на старушку мою поглядите - послушаешь, так черт воплоти. А в душе добрая. Это она мне вчера свининку-то всучила - чтоб вас накормил.

– Кстати о свининке, - вступил в разговор я, отпив мясного чая.
– А еще не осталась? Жрать охота.

– Сегодня будем хрюшку забивать. У сына день рождения вечером. Мы тут мясо не так часто едим, как хотелось бы, но вы бойцы удачливые. Мало того, что вчера вовремя до станции дошли, и от беды спаслись, так и аккурат к мясным дням поспели. Ну да ладно, - старик хлопнул в ладоши, - уже все утро болтаем. Что хотел я узнал, да и вам что знал, рассказал. Пора смену выставлять, так что пойду я. А вы можете походить, осмотреться пока, на станции нашей. К обеду главное возвращайтесь, как колокол три раза ударит.

Старик встал с матраца, ухватившись за шкаф, и направился к выходу.

– Что думаешь?
– спросил капитан, когда старик ушел.

– О чем? О вас со стариком? Я рад. Вы хорошая пара. Ебачи-бородочи...

– Не тупи. Что думаешь о том, про что мы с ним разговаривали?

– Аааа...
– многозначительно протянул я, и сделал большой глоток грибного-мясного бульона.
– Да я только концовку слышал. Про тоннели затопленные, про фанатиков и чудищ.

– Ну, так ты все самое важное слышал. На Салтыковскую можно попасть только через Пионерскую, а туда можно попасть только если есть патроны на проезд и торговый контракт.