– На борту один Человек!

Как только переговоры окончились, не выдержав, я спросил, как мне следует воспринимать её слова и не означает ли это что я теперь уже не человек. Возможно, вскоре я уже труп или может быть раб?

– Дэвид, я уже говорила тебе, что пока ты со мной ты в полной безопасности и с тех пор ничего не изменилось. Что же касаемо объяснений, то боюсь ты их просто не поймёшь.
– и девушка беззаботно отмахнулась от меня.

– Ты могла бы попытаться хотя бы попробовать.
– обиженно протянул я.

– Ну хорошо.
– примирительно сказала Херминия и подплыв ко мне легко положила свою маленькую тёплую ладонь ребром на мою переносицу, а затем опустив её накрыла мой правый глаз так что мне осталась видна лишь правая сторона её лица. Уголок её губ дёрнулся вверх, у век собрались мелкие почти незаметные морщинки. Она улыбалась, улыбалась мне такой приветливой и доброй улыбкой, какой я ещё отродясь не удостаивался от неё. Не отрывая ладони от моего закрытого глаза, она повернула её, полностью перекрыв мне обзор. Сквозь щели меж пальцев по-прежнему угадывалась её улыбка, но тут её ладошка, скользнув, переместилась влево, и я увидел её вторую половину лица. Такой Херминии я тоже никогда не видел. Она плакала, губы были перекошены от горя, в уголке глаза грозя вот-вот сорваться набухала крупная слеза. В изумлении я вскрикнул и отнял её ладонь. Лишь долю мгновения до того, как девушка отвернулась от меня, я видел немыслимое. Обе половинки её лица жили независимо друг от друга, деля его на две самостоятельные части: радости и скорби. В моей памяти непроизвольно всплыли маски древнегреческого театра. Комедия и трагедия. Суть нашего мира и единство его противоположностей.

– Но как!?
– поражённо воскликнул я.

Повернувшись ко мне, Херминия бесстрастно посмотрела на меня обыденным ничего не выражающим взглядом, так будто с её лица стёрли все эмоции.

– Пока ты смотришь на мир одним глазом, тебе не суждено узреть картину в целом.
– безразличным голосом произнесла она.

Честно говоря, скажи она мне тоже самое за минуту до этого и я не придал бы её словам никакого особенного значения. Мало ли подобных избитых фраз и мудрых изречений мне довелось услышать за свою жизнь. Однако столь наглядная демонстрация заставила меня иначе отнестись к её словам, придав им неоспоримой весомости.

– Ты можешь привести ещё какой-нибудь пример?
– попросил её я.

– А этого тебе было недостаточно?
– прежняя весёлость вернулась к Херминии и она, как и прежде продолжила посмеиваться надо мной.
– Дэвид, надеюсь, ты не будешь оспаривать тот факт, что все люди равны?

Странный вопрос. Я молча утвердительно кивнул головой. Не то чтобы это повсеместная и прописная истина, но это исконная ценность Человечества, важнейшая основа государственности и один из краеугольных камней нашей цивилизации. В Империи, Содружестве и многих других мирах это не всегда так, но для гражданина Федерации другого ответа и быть не может.

– Замечательно!
– воскликнула Херминия и следом задала ещё один совсем не уместный и странный на мой взгляд вопрос.
– Дэвид, а кто твоя любимая актриса?

Не дав мне даже ответить, девушка жестом прервала меня.

– Можешь не отвечать. Я вспомнила. Ты ведь уже говорил, что это...
– она сделала небольшую паузу, откровенно потешаясь надо мной.
– Келен Райт! Ведь тебе так нравится её актёрское мастерство.

Я стойко проигнорировал её шпильку и молча качнул головой.

– Мне интересно твоё мнение, что ты думаешь на её счёт в связи с подписанием ею трёхгодичного контракта с Императорской придворной головизионной студией.

Может раньше я в новостях нечто подобное и слышал, но явно не придал этому никакого значения.

– Ну и что? Будет три года сниматься в их шоу. Разве это плохо для её карьеры? Не думаю, что она потеряла на этом контракте, ведь её не обратят там в рабство?
– в ответ я попытался отшутиться. То, что рабом в Империи может стать только лицо, добровольно продающее себя в рабство (на оговорённый срок или пожизненно) либо неспособное содержать себя самостоятельно, было мне достоверно известно из лекций по политологии.

– Чудесно! Я тоже так рада, что она сможет обогатить своё творчество и заодно преумножить немалые капиталы. Ведь такой талант заслуживает этого, как ты считаешь?

Я снова кивнул.

– Ты знаешь, сколько она зарабатывает в год?

– Нет, а какое это имеет значение?

– Абсолютно никакого, но так чисто для справки я сообщу тебе, что её годовой доход составляет порядка сорока трёх - сорока четырёх миллионов кредитов. Но ведь талант нельзя измерить деньгами. Правда?

Я устал кивать ей в ответ и молча уставился на неё.

– А что ты думаешь о Леонидасе Гарра?

– Тоже актёр?
– вяло отреагировал я.

– Не совсем.
– ответила Херминия.
– Всего лишь учёный, один из многих, но возможно ты мог о нём что-то слышать. Он изобрёл систему "Пустынный Дервиш".

Слышал ли я?! Да эти щиты были гордостью Военного Флота Федерации, её надёжной защитой и заставляли трепетать наших врагов, сдерживая их агрессивные планы. Я с благоговением изучал их действие, поражаясь человеческому гению, создавшему их, но имя изобретателя было мне доселе неизвестно. Как и все военные секреты, оно надёжно хранилось от посторонних ушей.