Шрифт:
– Не кипятись, - сказал Филя, доставая книгу и рассматривая ее в приглушенном свете приборов.
– Я тоже сильно испугался. Когда он меня за рукав потянул, думал, поседею.
– Ты и так седой, - пробурчал Витя.
А Филя упорно продолжал:
– Он с нами играл, как кот с мышью. Сытый такой кот. А что он, в сущности, сделал? Пустил мне кровь? Я привычный, от этого не умру - смотри, даже следа почти не осталось. Ни шрамика, ничего. И главное, книгу дал.
– Не ту!
– взвыл Витя.
– Ты видел, что он нам подсунул, гад?
– А что?
– спросил Филя, разглядывая листы.
– Как ты на этом будешь рисовать? Все черное, как африканская негра! Снегом намалюешь?
– Может, и снегом, - уклончиво сказал Филя. Он нутром чуял, что правильную книгу дал им старик, только как ей воспользоваться, пока не ясно.
– А кто такой этот чернокнижник? Священник?
Витя поморщился, как будто отведал лимона.
– Нет, не священник, они беспоповцы. Сами себе поют, сами детей крестят. Он у них за старшого. Чуть что случись - к нему. И святые книги только он открывать может, остальные его слушают и запоминают. Им нельзя писать на бумаге, она вроде как от нечистого. Был тут шорох: приехал к ним губернатор, разбирался, почему они детей в школу не пускают. А они: так, мол, и так, не желаем, чтоб в детишек через учебники змий заселился. Что с ними только не делали - и стращали, и штрафом грозили, и от питанья отрезали - ничего не проняло. Вся деревня безграмотная, юс от ятя не отличат.
Филя молча смотрел в окно. Они въехали в спящее Малярово. Залаяли собаки, одна кинулась под колеса, бешено оскалив белые клыки. Витя притормозил, опустил стекло и выругал ее последними словами.
– А может, потому они и не читают, что все книги у них черные?
– задумчиво произнес Филя.
– Старик вымарывает их, чтобы никто не смог.
– Ребята говорили, у них мужики с мужиками живут, - вдруг сказал Витя, словно сообщал великую страшную тайну.
– При чем тут это?
– раздраженно спросил Филя.
– Уроды они. Огнем их выжечь, вот что!
– Ну-ну.
Подъехали к дому. Стараясь не шуметь, выбрались из автомобиля, проложили новый след по заметенной тропе. Ворота еле открылись, перед ними неожиданно нарос сугроб. От скрипа в сарае всполошились куры, в кухне включился свет. В форточку выглянула Вера.
– Вас где носило?
– сердито спросила она.
– Мать плачет.
– Чего вдруг?
– беспечно откликнулся Витя, обметая штаны щеткой.
– Говорит, на дело ушли, посадят вас.
– И как она прознала?
– удивился Витя.
– Подслушивала, что ли?
– Да у тебя по роже все видно, - ехидно сказала Вера, закрывая форточку. Витя усмехнулся и затопал ногами по половику.
В комнате собралась духота, и Филю повело, разморило. Он плюхнулся на тюфяк, наскоро стянул одежду и положил добытую книгу под подушку. Но не удержался, вытащил опять и полистал. Обложка была густо залита чернилами, и все же на ней различались слова - «Азбука для самых маленьких». Божественная книга, говорите? Ох, прав был Витя: обманул чернокнижник, всучил ерунду! От огорчения у Фили пропал сон. Книга честь по чести, рукописная, на пергамене, но ни разу не священная. Жалкий учебник! С другой стороны, в начале же было слово. Пускай это слово было не «бог», а «азбука». И вообще, может, Додон неграмотный? Тогда ему и так сойдет. Где обучаются демоны? Образованные ли они? Филя немного поразмыслил над этим и успокоился. Демон-книгочей - просто нелепо! Ему представилась изба-читальня, полная усердных чертей, согнувшихся над томами Пушкина, Толстого, Достоевского. Ха, бред! В любом случае, второй раз к чернокнижнику Филя ехать не собирался.
Сон снова стал одолевать его, молоканская азбука сама валилась из рук. Ухо приникло к подушке, мысли спутались. Витя еще возился, гремел стаканами, звякал ремнем, а Филя уже погружался в дремоту - вниз, вниз, на дно, под грунт, под глину, в недра земли.
Часть 2
Грифон
– Добыл?
– прошептал знакомый голос.
– Молодцом! Книга толстая, надолго хватит. Но ты не торопись, не лютуй, рисуй помаленьку-полегоньку.
– А если я не хочу рисовать?
– спросил Филя.
– Что тогда?
– Попробуй, узнаешь, - и невидимый собеседник мерзко захихикал.
– Опять запугиваете?
– Предупреждаю. Это не просто дар, это голос крови. Не прольешь на карту - сама выйдет, горлом или как еще. Захлебнешься, не откачают.
Филя подумал о том, что смерть не так страшна, как вечное проклятие души. Демон, казалось, подслушал его мысли.
– Поздно каяться, картограф. Дело сделано, хоть и не без огрехов. Этот чернокнижник, старый козел, опять напакостил. Он беса из тебя изгонял?
Филя кивнул.
– Скверно. На суку висит мочало, начинай сказку с начала. Я тебе на столе семечку оставлю, проглоти ее. Смотри, не разжевывай и водой не запивай.
– Это обязательно? В смысле, я не хочу, чтобы во мне жили бесы.
– Это не бесы!
– рявкнул голос.
– Дурь какая! Ты что, суеверный?
– Нет, но вы же сами сказали...
– Ничего я не говорил! Как ты будешь работать без семечки?
– В прошлый раз получилось, - едко заметил Филя.
– Вы, Додон, прекратите мне лапшу на уши вешать, я не маленький.