Эта женщина наверняка убеждена, что муж, точнее, сам факт замужества, испортил ей молодость. Учеба, карьера, самостоятельность – вот, о чем она мечтала. И тут появился он – сильный мужчина, хулиган и бандит, как это романтично и авантюрно! Молодая кровь вскипела, Лидия не глядя вышла замуж за Виктора, и пришлось забыть обо всем, кроме семейного очага. А теперь она пытается заставить свою дочь прожить другую – ее неудавшуюся – жизнь. И молчаливый несуразный паренек просто попал под удар. Стал мишенью накопившегося недовольства жизнью. Ведь полковника милиции истериками не проймешь…

***

После этого окна мне нужно было отдохнуть. Сцена была слишком эмоциональной и волнительной.

Я вышел на большую площадь, где располагалось здание городская Думы, несколько фонтанов, киоски, в которых продавали мороженое. Пестрая толпа неспешно гуляла по бульварам и тротуарам.

Около самого большого фонтана с десяток бодрых пенсионеров сажали тополя. Здесь стояла машина ЗИЛ, в кузове которой было полно саженцев, лопат и граблей. Эти люди озеленяли город. Они громко смеялись, вспоминали молодость, иногда ругались. Над фонтаном вились мелкие пичуги и громко, тревожно кричали.

Любой желающий мог присоединиться к акции по озеленению. Я подошел к этим людям, выбрал себе лопату и молодое тонкое деревце и принялся за работу. Один старый дедушка указал мне место, где следует сажать.

Я выкопал небольшой пласт серой земли и сбросил его рядом с ямкой. В траве копошились насекомые. Я ощутил блаженство.

Когда яма стала достаточно глубокой, я отложил лопату в сторону, взял деревце и аккуратно воткнул его в землю. Руками присыпал корни, потом всю выкопанную землю я покидал в яму и слегка притоптал. Кто-то принес несколько ведер воды, и я полил мой саженец.

– Дереву, – сказал кто-то рядом тихим голосом, – После такой пересадки нужно много воды, чтобы восстановить свои силы. Так что лей больше, не стесняйся. Ведра четыре сразу – будет нормально.

Я с превеликим удовольствием переворачивал на свежевскопанную землю ведро за ведром. Я был почти счастлив.

Мое дерево пустит корни и вырастет огромным и сильным, может быть, даже переживет меня. Если, конечно, не засохнет через пару дней – может не прижиться.

***

После этого я отправился в небольшой скверик неподалеку, уселся на скамейке среди кустов волчьей ягоды, и уже оттуда, никем не замеченный, принялся наблюдать мир. Рядом со мной стояла старая беседка, окруженная зелеными тополями. Внутри беседки находилось несколько скамеек, прибитых к ее стенам, гнилые столбы держали покосившуюся крышу. Здесь валялось множество бутылок, одноразовых стаканов и куча каких-то пакетов.

Я сидел среди кустов, наслаждаясь тишиной, когда в беседку вошла пара. Девушке было лет восемнадцать, мужчине – около тридцати. Она была юной, темноволосой красавицей с большущими глазами, и было что-то домашнее и задушевное в ней – джинсы с аппликацией из страз и цветов, розовая кофточка. Наивная маленькая фея. А он был небрит, пьян, уже имел небольшой животик, и такую же не большую лысину на макушке.

Странная пара. Они не подходят друг другу. Интересно, как и где вообще они могли встретиться?

Мужик присел на скамейку и выудил из черного полиэтиленового пакета бутылку вина, шпроты, газетку и пару стаканов.

– Тебе надо расслабиться, – сказал он, обращаясь к девушке, – Сегодня хороший день. Выпьем вина?

– Ну, только один стаканчик, не больше, – ответила фея.

Красная жидкость льется в стакан. Девушка «считает ворон», мужичок похотливо пялится на ее грудь.

В течение пятнадцати минут я узнал, о чем говорят люди, которым нечего друг другу сказать. Дискотеки, погода, животные, сотовые телефоны – они обсудили все на свете. После первого стакана пошел второй.

Похоже, девушка расслабилась. Она уже чуть развалилась на скамейке, взгляд ее блуждал. Вероятно, она совсем не пьет. Либо в вине что-то было. Хотя, откуда? Он ведь наливал прямо из бутылки, а бутылка до этого была запечатана.

– Слушай, – сказал вдруг мужчина, – А у тебя много парней было?

Фея отрицательно покачала головой.

– Мало?

– Не было еще, – почти прошептала она и с трепетом заглянула в его глаза.

– Так… тебе вроде уже восемнадцать! Как ты так сохранилась?

– Ну… – протянула она, сморщив лобик, – Понимаешь, мальчики моего возраста только об одном всегда и думают, и таращатся только на сиськи. А мне хочется, чтобы во мне видели человека, а не только мою грудь. Понимаешь?