почти ставшую для него родной, и снова двинуться в путь.

Дым, развалившийся у его ног, оторвал окровавленную морду от полусъеденной

жирной кошки, и низко зарычал, не сводя пронзительных бледно-голубых глаз с

противоположной стены. Джейс потянулся за мечом. Несколько минут он, не шевелясь,

ожидал, а затем, как только шерсть на загривке Дыма разгладилась, положил меч себе

на колени.

Ночь была облачная, и не было видно ни луны, ни звезд, из-за чего казалось, что тьма

окружает его со всех сторон. Только под фонарем она трусливо отступала, ожидая своего часа. На душе у него было неспокойно, поэтому он поднялся на ноги и принялся нервно

расхаживать взад-вперед. Не покидало ощущение, что должно случиться что-то очень

плохое. Конечно, это можно было назвать простой паранойей, но Джейсу было чего

бояться. Не только черные, но и серые, застав его врасплох, позаботятся о том, чтобы

его шея не минула петли.

Где-то вдалеке завыла собака. Протяжно и надрывно, а затем лай резко затих. Стало

так тихо, что единственным громким звуком казалось его спокойное сердцебиение. Джейс не из тех, кого просто напугать, иначе бы он и единой ночи не пережил здесь.

Затем послышался скрежет, и у него за спиной послышался металлический звон -

кто-то отворил калитку. И это не мейстр - шагов Джейс не слышал. Он молниеносно

скосил взгляд на пса. Дым был одной из самых больших собак, которых ему приходилось видеть в своей жизни. Стоя на четырех лапах, он доходил Джейсу чуть ли не до пояса.

Шерсть черная с белой, раскраска как у северных собак, и удивительные глаза:

льдисто-голубой зрачок, словно углем обведенный по краям. Правое ухо было разодрано

в одной из многчисленных драк. И все-таки Джейса не покидало чувство, что где-то в

родне у Дыма попадались волки. Не те тощие с грязно-серой шкурой и выпирающими

ребрами, которых можно найти в ближайшем лесу, но огромные с шерстью цвета только

что выпавшего снега. Сейчас Дым поднялся с земли, оставив свою добычу, и не сводил

глаз с калитки.

Других подтверждений Джейсу было не нужно. Он погасил фонарь, и небольшая

площадка перед хижиной погрузилась во тьму. Даже острое зрение Джейса позволяло ему различать только контуры особо крупных предметов.

Он стал медленно обходить площадь так, чтобы выйти прямо к калитке, которой

пользовалась стража. Калитка была открыта и раскачивалась на ветру, издавая жалобный писк. Огромный амбарный замок лежал на асфальте. Проход в город был открыт, чего уже давно не случалось. Стражников в темно-сером, которые должны охранять стену от

проникновения, нигде не было видно. Черные практически каждую ночь пробирались в

город, но обычно они делали это через наименее защищенные восточные ворота, где

знающие мейстры частенько устраивали засады. Но чтобы здесь? Джейс прожил в

сторожке уже несколько месяцев и еще ни разу такого не видел. Северные ворота были

отлично защищены, и даже о существовании небольшой, практически неразличимой в

темноте калитке, мало кто знал из посторонних.

И все же здесь кто-то был. Джейс подошел к самой стене, присев на корточки, и

вытянул левую руку, коснувшись замка. Его дужка не была гладкой, как если бы ее

перепилили или расплавили кислотой, ее края были острыми, и Джейс порезался, лишь

чуть коснувшись. Похоже на то, как если бы кто-то просто вырвал замок. К его горлу

поднялась тошнота.

Вскочив на ноги, Джейс стремительным шагом бросился прочь от стены, в город.

Сейчас он, наверное, даже был бы рад, столкнувшись с мейстрами. Он еще долго шел,

не понимая, куда направляется, пока ноги сами не привели его к сторожевому посту.

Лампочка негромко гудела, раскачиваясь на тонком длинном проводе, прямо в центре