Шрифт:
— Я поддерживаю Сукоруба, — подал голос Крепыш.
Свист положил руку на плечо Дрозда.
— Давай поступим, как хотел бы того Отец – сделаем все правильно, — сказал десятник.
— Ненавижу Ведуна! – Дрозд сжал кулаки, — Но раз вы все считаете, что так будет лучше, тогда я с вами.
Орех кивнул.
— Скальник, с тобой не будет проблем?
— Если я не засну, пока просветленный шут будет кряхтеть у меня над ухом, то все пройдет как нужно, — насмешливо скривился Скальник. — Хотя нет, не засну, меня скорее истерический смех разберет.
— Удержись от веселья, будь так добр, — подвел итог разговору воевода.
Люди разошлись кто куда. Дрозд повел Сонного обратно в Новый Дом, другие уходили в лес, чтобы вернуться разными дорогами, не вызвав ни в ком подозрений. Свист шел с Орехом и Крепышом.
— Ты волнуешься? Хоть немного, — спросил десятник своего командира.
— Что значит волнуешься?
— То и значит. Волнуешься?
— Боюсь ли я? Да, — Орех утвердительно качнул головой, — чувствую ли при этом возбуждение и азарт? Снова да. Волнуюсь ли я? Наверняка нет – слишком много дел еще предстоит успеть, что бы тратить силы на пустые переживания.
Свист кивнул, давая понять, что принял ответ.
— Со Скальником я еще отдельную беседу проведу, — проворчал Орех, обращаясь скорее к себе, нежели к попутчикам.
— А Дрозд? Поди найди еще хотя бы одного настолько непримиримого светоненавистника.
— Парень сильно привязался к Сонному. Так что пускай это теперь будет головная боль нашего Домового.
Свист поглядел на наплечник – знак воеводы.
— Когда? – просто спросил он, а Орех все понял.
— Через три дня. Если все пойдет как нужно.
Свист еще хотел спросить, почему намеченную дату начала похода Орех держал в тайне от остальных, но передумал.
38
Светляк стоял с простертой вперед рукой. Справа от жаровни, сложив руки на груди, с покровительственным видом возвышался Ведун, а перед помостом преклонили колени верные Ореху охотники. Мужчины приносили присягу Свету.
— Я клянусь светом в моей душе, — громко и величественно произнес Светляк.
— Я клянусь светом в моей душе, — повторили те, кто приносил клятву.
Свист чувствовал себя жутко неловко. Во–первых, ему пришлось пойти на поводу у Ведуна, что странным образом его злило. Во–вторых, он чувствовал себя лицемером – Пластун, человек которого охотник очень уважал, верил в Свет по–настоящему, а сам Свист – нет. Ему даже казалось, что принося ничего не значащую для него самого клятву, он может обидеть своего наставника. Но послушно повторял слово в слово все, что говорил Светляк.
— Нести Свет в самые темные уголки.
— Нести Свет в самые темные уголки.
— Пускай же Светоносец освещает мой путь.
— Пускай же Светоносец освещает мой путь.
— Клянусь, — торжественно пропел паладин.
— Клянусь, — хором ответили люди.
Те, кто принес свою клятву раньше, до сего момента ожидали под стенами трапезной, бросились поздравлять новообретенных братьев во Свете, обнимая их и подбадривая. Свист отвечал на приветствия, стараясь не глядеть людям в глаза.
— Приветствую тебя, брат мой, — проворковала Арахна, нежно обнимая охотника за шею. – Я давно ждала, когда твою душу коснется благодать Светоносца, и ты примешь Его Свет.
Десятник растерся, не зная, что ответить.
Пока он собирался с мыслями, девушка исчезла в толпе.
— Это Ведун попросил ее подбодрить тебя. Так что не обольщайся, — шепнул в ухо Свиста неведомо как оказавшийся поблизости Орех. – Я сам слышал.
— От тебя ничего не может укрыться, — несколько разочарованно развел руками Свист.
— Это правда, не может, — хищно ухмыльнулся воевода.
Свист поплелся к выходу, желая поскорее остаться в одиночестве. На душе было гадко, и видеть искреннюю радость на лицах принявших Свет было неприятно.
Оказавшись у себя в каморке, вдруг ставшей ему чужой и неприветливой, Свист слушал, как внизу Орех коротко, но довольно красноречиво объявляет о скором начале похода. Потом охотник с тоской вспомнил Новый Дом, и вдруг подумал, что в последнее время он успел позабыть о кошмарах, так долго не дававших ему покоя.