— Научим, конечно! – первым отозвался Пластун.

Орех только кивнул, соглашаясь.

Удовлетворившись ответами охотников, Ведун спросил:

— Зодчий, ты обеспечишь дозорным достойное место?

— А то! Есть мыслишки, — главный ремесленник Дома азартно потер руки в предвкушении интересной работы.

Разговор пошел уже о другом: как сподручнее за тропой следить, кого можно в дозорные брать, а кому лучше в лес не соваться.

Свист понемногу заскучал, в общем обсуждении он не принимал участия, трезво полагая, что старшие и без него все решат. От нечего делать он скользил взглядом по стенам, как внезапно обнаружил то, чего в трапезной ранее не было.

На стене, примерно на уровне головы высокого человека висел кусок полотна. На камуфлированной зелено–коричневой ткани белыми нитками были вышиты три слова:

«Да убоюсь тьмы».

Свист даже голову склонил, гадая, что же это такое.

Спустя пару часов, когда страсти улеглись, все важные вопросы решены, а слова сказаны мужчины потянулись к выходу. Только Ведун с Пластуном остались у помоста, негромко что-то обсуждая.

— Идем, поговорим, — предложил Орех, и тут же добавил. – Ничего выпытывать не буду, обещаю. Я про другое.

— Пошли, — согласился Свист.

Выходя из зала, они наткнулись на Арахну, девушку не старше Свиста, скромную и нелюдимую. Она несла в руках свернутую ткань. Через левый локоть были перекинуты толстые шнуры, заканчивающиеся пышными кистями. Как всегда, она бросила быстрый взгляд на мужчин и, проскользнув между ними, просеменила себе дальше.

— Все-таки она странная, — скорее самому себе, нежели собеседнику, сказал Орех.

— Скальник, когда нашел девчонку, рассказывал, что встретил ее не в норе, а бродящей в руинах за осиновой рощей. Через час после рассвета или около того.

Орех эту историю знал и без того, поэтому всего лишь пожал плечами.

— Парень, ты подумал о моих словах, там, у огорода?

Свист, можно сказать, и думать-то про это забыл, но машинально кивнул.

— И? – Орех сделал приглашающий жест рукой.

— Ну да, наверное…

— Что «да, наверное», ты с нами или нет? – наседал Орех.

— Да, — согласился Свист.

Вопрос застал его врасплох. С Орехом не хотелось сориться, и вообще ничего страшного в том, что бы немного помочь товарищу в его начинаниях, не было. Так думал Свист.

Сегодня солнце всерьез взялось за долину, намереваясь хорошенько запечь ее обитателей до хрустящей корочки.

Свист стоял голый по пояс, и во всю орудовал тяпкой. Первое время он наслушался от Ореха всякого в свой адрес, когда не в меру ретиво принялся размахивать инструментом, портя всходы. Для Свиста все эти маленькие зеленые побеги были одинаковы. Но с парой подзатыльников пришло понимание того, что должно расти, а чему на грядке не место.

Вместе с ним трудились, казалось, не знавший усталости Орех и широкоплечий Сукоруб, один из подопечных Зодчего. У Свиста ныла спина, жутко хотелось бросить это дело и выкупаться в ручье. Но по опыту он знал, что лучше дождаться разрешения Ореха.

Наконец усач выпрямился, хрустнув поясницей, и скомандовал:

— На сегодня хватит.

Когда они присели у сарая, чтобы пообедать, Свист задал свой вопрос, мучавший его последний час.

— Орех, если мы собираемся забрать мерцала у дикарей, какой смысл тут в земле ковыряться?

— Ну, во–первых, поход на дикарей дело еще не решенное. Во–вторых, мерцала из Нижнего Леса могут кончиться точно так же, как и наши. Или по какой-то другой причине мы не сможем их собирать.

— Угу, — согласился Свист.

— Так что, за тропой все-таки присматривают? – включился в разговор Сукоруб.

— Да, на первое время охотники по двое будут дежурить на поляне. А потом мы еще дозорных обучим.

Орех вытер усы и обратился к Свисту.

— Парень, тебе завтра в дозор идти. Напарником твоим, скорее всего, Пластун будет, я так думаю тебе лишний раз не нужно напоминать, что про наши дела распространятся не следует.

— Напоминать не нужно.

Свист скорчил гримасу, а сам подумал, что оказался в самом центре хитросплетения тайн, недомолвок и чужих секретов. Этому не скажи того, тому не проболтайся вот об этом. Он одинаково хорошо относился и к Пластуну и к Ореху, а становиться на сторону кого-то одного из них очень не хотел. Прямо разорвись!

Ближе к вечеру солнце сменило гнев на милость и стало не так жарко. Когда же светило тронуло верхушки высоченных елей, что росли за ручьем, Орех скомандовал отбой.

— До темноты еще далеко, — он, щурясь, смотрел на запад. – Но, думаю, на сегодня хватит.

Кряхтя и причитая в полголоса, Свист ковылял за товарищами к Дому. За день он так устал, что даже есть не хотелось.

— Молодец, парень, — похвалил Сукоруб, – не только дикарей по кустам шугать горазд.

Свист благодарно улыбнулся. Несмотря на усталость и боль в натруженной спине он чувствовал некоторое удовлетворение.