— Просыпайся, мы пережили день! – горячо шептал Пластун ему в ухо.

Свист молча полез в свой рюкзак, что бы разделить остатки запасов со своими товарищами.

— Может, отведаем их харчей? – спросил Терновник, тем самым предлагая наведаться в деревню и чего-нибудь стащить.

— Нет, рисковать не стоит. Брюхо и подождать может, — запретил Пластун.

В деревне пылали костры, слышалась варварская музыка, люди танцевали у пирамиды.

— Что там происходит? – спросил Свист.

— Видать обошлись без нашей крови. Вроде празднуют чего-то, может обмен мерцал очень удачный. Помнишь, главный их змееныш чего-то такое говорил, — проворчал Пластун.

Свист усердно растирал затекшие бока и украдкой поглядывал на наставника. Последние события заставили его посмотреть на жизнь по–другому. Как? Он пока сам не знал.

— Утром выходим, как только сереть начнет, — приказал Пластун.

— Так рано? А если призрака встретим? – засомневались молодые охотники.

— Призраки только в горах водятся, там где снега много, так что хватит трястись.

Уходили по двое. Свист с Терновником и Пластун с другим охотником. Решили разделиться, так куда больше шансов вернуться в Дом и рассказать о том, что стряслось.

Дважды они чуть было не попались. Первый раз у самой деревни, переходя реку вброд, западнее моста, их едва не заметили вышедшие за водой женщины. Второй раз у памятного оврага. Пришлось ждать несколько часов, пока варвары, что шли куда-то на юг, закончат отдых, переберутся на другую сторону и пойдут дальше. После долгих колебаний Свист все же решился сделать небольшой крюк, и забрать мерцала – те, что он припрятал на одной из стоянок после убийства двух дикарей.

Охотники встретились у тропы, по которой Свист несколько дней назад спустился в Нижний Лес. Рядом в кустах лежали два тела.

— А жрец не дурак, — невесело хмыкнул Пластун, — дозорные тут засели. Пришлось удушить.

— Давайте поскорее уберемся отсюда, — Терновник нервно топтался на месте, ему очень не терпелось вернуться домой.

Уже оказавшись вверху на памятной поляне, что у самой тропы, Свист посмотрел вниз. Теперь Нижний Лес его не пугал. То есть пугал, конечно, но уже не так. Понятный, и от того не столь сильный страх перед живым врагом пришел на место того иррационального ужаса, что охватывал его на пороге неизведанного.

— Надо бы оставить кого-нибудь за тропой приглядывать, — вслух размышлял Пластун. – Хотя, куда там… ни оружия, ни пищи.

Свист представил, что ему пришлось бы стеречь тропу, сидя, например, вон в тех кустах, как вдруг снизу волна за волной напирают бритоголовые дикари, орущие что-то про жертвы своему Змею.

Молодой охотник повел плечами, стряхивая наваждение.

— Ладно, не важно. А ну ребята, поднажмем – надо спешить!

Пластун махнул рукой и бодро припустил через заросли.

Свист ел медленно, со вкусом. Каждое его движение было наполнено демонстративной усталостью и грузом пережитого. Его товарищи, с которыми он вернулся в Дом, не сильно ему уступали.

Они сидели в трапезной Дома и вкушали приготовленный специально для них ужин, вокруг собрались практически все кто обитал в пирамидах. Люди почтительно не мешали вернувшимся утолить голод, держась немного на расстоянии. Слухи о приключениях охотников пронеслись залами Дома и произвели настоящий фурор. На Свиста и сотоварищи смотрели почти как на героев.

Другие посланные на разведку отряды вернулись ни с чем, некоторые из их числа даже завидовали побывавшим в дикарском плену. Это же сколько вечеров можно было бы пересказывать подобную историю, «вспоминая» важные подробности!

Наконец Пластун отодвинул тарелку, вытер рукавом жирные губы и встал. Прежде чем сесть за стол, он вкратце уже излагал суть их злоключений Ведуну, сейчас пришло время поделиться подробностями со всеми.

— Значит, попали мы в засаду у той самой тропы, что вниз ведет… — начал рассказ охотник.

И рассказал. Что-то приукрасил, кое-что специально упустил – не про все стоит знать домочадцам. Рассказ вышел долгий и довольно драматичный, Пластун не отказал себе в удовольствии кое–где нагнать страху.

Свист слушал, изредка кивая, или вставляя незначительный комментарий, когда Пластун просил его подтвердить правдивость излагаемого. Люди же в процессе повествования охали (особенно женщины), возмущались, кто-то ругался и грозил расправой над змеепоклонниками. Один раз Свист услышал как кто-то (кажется, это была тучная Гроза) негромко прошептала: