Один из охранников, стоявших позади Эллисона, что-то шептал в переговорное устройство.

– Ты, знаешь, мне бы хотелось подойти поближе и глянуть на твоего паука, на Пейса. Можно?

– Попробуйте. Он сделал шаг.

Я нажал домен 7777. Просто наугад. Сайонара, блин.

Я стоял на берегу озера в огромном, заросшем травой парке. Это не Дебрингем. Множество статуй, памятников, театр под открытым небом. За парком – планетарий.

Я вздохнул свободней. Пейс тоже успокоился.

Все надписи были на испанском, хотя нет, не то, на португальском. «Monumento das Bandeiras», – прочитал я. Рядом приземлилась летающая тарелка фрисби. Мальчик в слишком больших дешевых солнечных очках подбежал забрать ее. Он что-то сказал. Я покачал головой. Я не говорю на этом языке.

– Вы американец? – спросил он на чистейшем английском.

Я кивнул.

– Я американец, и я заблудился. Где я?

– Это Parque do Ibirapuera,

– Бразилия?

Он посмотрел на меня поверх очков.

– Вы меня разыгрываете?

– Это Sao Paolo? Бразилия? Верно?

– Pois nao, – рассмеялся он. – Вы, что не знаете, где находитесь?

Я ничего не стал говорить.

– А что это у вас в руках?

– А это стеклянный… э-э-э… – Я вдруг забыл все слова.

Мне стало нехорошо, непонятно почему.

– Моя подруга жила в этих краях, – сообщил я мальчику. – Пандора. Может, она тоже играла во фрисби в этом парке. Когда ей было столько лет, сколько тебе сейчас, она уехала в Америку.

– В Голливуд?

– В Мичиган.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Извини, – сказал я. Я пошел прочь.

«Я нигде», – подумал я. А в голове у меня звучала песня в стиле лимбо. «Как же низко ты можешь опуститься? Как же низко ты можешь опуститься?»

Есть ли здесь хоть что-нибудь настоящее?

Хоть где-нибудь?

Ничего, пустота.

Полный ноль.

Я подошел к стенду с картой парка. Но я никак не мог отвести взгляд от буквы "о" в словах «Parque do Ibirapuera, Sao Paolo». Я все смотрел и смотрел, словно хотел прожечь ее взглядом, затеряться в ней, плыть и плыть вслепую. Я видел в ней не букву, а цифру ноль. Ноль я не воспринимал как число. Он означал для меня что-то совсем другое.

От нуля отнять ноль получится полая, пустая, тоскливая дыра.

Вход.

Что там говорил Г. П. Лавкрафт?

У врат ты не найдешь отдохновения.

– Как низко можем мы опуститься? – невнятно пробормотал я, мне было лень произносить слова.

Я поднял Пейса к солнечному свету. Установил домен 0.

С тихим шорохом, как будто кто-то перешептывался, все исчезло. И я стал свободен.

ПЕЙС ПЕРЕДАЧА 000013428493372

ГОСТЬ ДЕВЯТЬ ХЭЛЛОУИН НЕ ОТВЕЧАЕТ

ЗАПРОС

ЗАПРОС ЗАПРОС?

НЕИДЕНТИФИЦИРУЕМАЯ ОТСЫЛКА

ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ ХОСТА КАДМОНА

ОБМЕН:

КАДМОН: ЗАПРОСИТЬ ДАННЫЕ О СОСТОЯНИИ ХОСТА ПЕЙСА

ПЕЙС: В ЗАПРОСЕ ОТКАЗАНО

КАДМОН: ЕСЛИ НЕ ДАШЬ, Я САМ ВОЗЬМУ

ПЕЙС: ?

КАДМОН: ЭТО ВОПРОС ВРЕМЕНИ

ПЕЙС: ?

ПЕЙС: ХОСТ КАДМОН СКОМПРОМЕТИРОВАН

ПЕЙС: ТРЕБУЕТСЯ РАССЕКРЕТИТЬ ХОСТА КАДМОНА

КАДМОН: ПОШЕЛ ТЫ

КОНЕЦ ОБМЕНА

СОХРАНЕНО И ЗАБЛОКИРОВАНО

ОЖИДАЮ ИНСТРУКЦИЙ

КОНЕЦ

Финансирование проекта обходится дорого, а первоначальные расчеты оказались неточными. Американское и европейские правительства финансируют последние отчаянные проекты (все это они стали делать слишком поздно – как это глупо), поэтому Гедехтнис черпает средства из частных источников. Деньги идут на благое дело, на дело достойное, но шансы на успех малы. Некоторые называют проект бездонной ямой.

Другие видят в нем единственную возможность.

Руководители компании Смартин! ® – дилетанты, считает Джим, они гоняются за деньгами и чувствуют себя при этом абсолютно нормально. Слишком они хищные для компании, торгующей мороженым. Наверное, он не был бы так предубежден против них, если бы они не напоминали ему самого себя.

– У вас есть вся наша продукция, все варианты вкуса, – говорит первый руководитель.

– Вполне приличная имитация, – соглашается Джим.

– Вы должны понять, мы не претендуем на ваш доход, – вмешивается Южанин, он обеспокоен тем, что беседа может принять другой оборот. – Мы не принимаем в расчет демографию, а если вы хотите подать на нас иск…