Препарирование живых тканей и разборка кода мало чем отличаются. Нужно просто закатать рукава и вперед. Насколько я понял, Пейс был как раз таким, как описывал его Эллисон: автономный щуп, который ищет и исправляет поломки.

Я провел курс лечения.

Значит, я – гость девять. В классе десять детей, я – девятый.

Белый альбом Биттлз, революция номер девять. Крутишь вперед, слышишь: «номер девять, номер девять», – крутишь назад: «включи меня, мертвец, включи меня, мертвец».

Я включу.

Переустановил домен, заменил цифру девять на… скажем, на цифру пять.

Все просто. И вот я на мосту Чинват.

– Я – твое сознание, – сказала проводница Трикси.

– Брось ты, – ответил я.

Я поднялся во весь рост, сжимая Пейса в руке. Слегка сгорбил спину, распрямил ноги.

– Где Тадж? – спросил я. Там был выход, который я знал.

Код, снова этот код. Каждое место в ГВР, каждый урок помечаются доменом. Первые десять кодов были отданы студентам, зато все остальное было перемешано без всякой видимой системы. Неаккуратно.

А, вот и лимбо на домене 666. Шутка программиста.

Какой-то стишок, бессмыслица.

Вот, нашел: ошибка в написании – Тджа Махалкх 1272. Здесь он соединяется…

Домен 7089. Опять бессмыслица. В списке только шесть тысяч доменов. Тогда я попробовал зайти с другой стороны. Запросил домен 7089. Ты кто?

В ответ я получил: ИИАГость9Комн7089.

Значит, ты – моя комната.

В Дебрингеме.

Вспомнилась выходка Меркуцио. Когда он включил ту новую игрушку, вся система разлетелась вдребезги, а меня швырнуло – среди всего прочего – в кабинку кафе «У Твена». Мне это не понравилось. Кто-то запрограммировал в ГВР мое любимое местечко? Запрограммировал мою комнату?

Но зачем?

Мне это очень не понравилось.

Легкое движение пальцев. Цифровая клавишная панель: набираю 7089.

… И я в своей комнате.

Вон дверь, вот капельница ВР, перчатки, очки, моя кушетка. Все на своих местах.

А также записка от Симоны.

И Пейс.

Я все еще сжимал его в руках.

– Хорошо, – сказал я.

Костюма гробовщика на мне больше не было, я был в моей старой одежде. Я снял очки, но не стал снимать перчатки. Выдернул иголку капельницы из руки. Мой разум бурлил, как океан во время шторма. Я пожевал резинку очков – лет с девяти этого не делал – и бросил их на пол. Они разбились. Пейс по-прежнему сидел у меня на руках, пальцы превратились в светящиеся иконки. Я открыл дверь и прошагал в школьный вестибюль.

По всей видимости, это и был домен 7091.

Сестра увидела меня. Увидела Пейса. Понеслась прочь.

Испугалась.

Замечательно.

Я приложил ухо к двери Симоны. Постучал.

По коридору спешили охранники. Они хотели задержать меня, но я размахивал пауком как ручной гранатой. А ну назад, ублюдки. Они немного отступили.

– Успокойся, сынок, – заговорил один из них. Дверь Симоны по-прежнему была закрыта.

– Расслабься. Никто не собирается причинять тебе вред.

Я поменял номер домена на 7090.

Комната Симоны. На стене грамоты за хорошую учебу вперемешку с семейными фотографиями. Награды за достижения в плавании. Учебники по медицине на столе. На стене портрет Эйнштейна с высунутым языком. А там старое любовное письмо от Лазаря.

Она была здесь.

Я отсоединил ее капельницу и постарался вытащить из ГВР. Очень осторожно. Всегда немного опасно пытаться вернуть кого-то в реальность. Как будить лунатика.

Ключ в замке!

– Просыпайся, Симона.

Дверь распахнулась, и ворвался Эллисон. Маэстро или Эллисон, теперь я не мог сказать, кто это. Пейс задергался и попробовал соскочить на пол.

– Не прикасайтесь ко мне, – предупредил я.

Эллисон (Маэстро?) поднял руки и постарался провести меня своей победоносной улыбкой – вроде все тип-топ, все просто отлично, – но в глазах его я уловил кое-что другое.

– Я ничего не собираюсь предпринимать, – заверил он меня, – я только хочу поговорить с тобой.

Я снова замахнулся Пейсом.

– Габриель, – сказал он.

– Хэллоуин, – поправил я его.

– Хэллоуин, – исправился он, – Хэл, ладно? Послушай, Хэл. То, что ты сейчас делаешь, нехорошо. Ты сильно расстроен. Тебе нужна помощь. И я могу тебе ее предложить. Но для начала положи свое оружие на пол.

– Оружие?

Чтобы Пейс не удрал, мне приходилось крепко держать его. Он был теплым и тяжелым.

– Просто положи его, чтобы мы могли поговорить.

– Это не оружие. Это стеклянный паук.

– Ну хорошо, стеклянный паук. Пусть будет так. Никто не хочет быть застреленным.

Что за бред он несет? И без того призрачное ощущение реальности стало расплываться в моей голове. Я ощутил вкус скисшего молока во рту.

– Это программа ГВР, – настаивал я. – Его зовут Пейс.

– Пейс?