– Четверо парней? Зачем?

– По одному для каждого грузчика, а четвертый для Шварца.

– Ты вызвал его на завтра после полудня. Ты не арестуешь его?

– Пока еще нет...

Дебур положил ладони на стол. Он был похож на кота, вытянувшего передние лапы и подстерегающего свою добычу.

– У него неопровержимое алиби. Надо прежде всего, чтобы у меня были другие доказательства... Я не такой, как Леже. Я рву плоды только тогда, когда они созревают.

Симона выпила глоток шампанского и поставила бокал на ночной столик.

– У меня нет сил допить его, – вздохнула она, улыбнувшись Говарду.

Она повернулась к нему, протянула руку к его груди и, закрыв глаза, попыталась приласкать его, но силы оставили ее; она уже спала, утомленная и пресыщенная.

Говард лежал, не двигаясь, и смотрел на нее с хитрым видом. Спустя десять минут, он осторожно снял с себя руку Симоны и выскользнул из кровати.

На цыпочках он дошел до ванной и быстро оделся; затем вернулся в спальню и надел пиджак. Из кармана он вынул ключ и стал крутить его в пальцах. Это была копия ключа от квартиры Симоны, оттиск которого ему удалось получить накануне вечером с помощью замазки.

Он взглянул на свои часы, потом на Симону. Снотворное, которое он налил в шампанское, гарантировало ему добрых четыре часа ангельского сна. У него достаточно времени на дорогу туда и обратно, а также на то, чтобы основательно обыскать ее квартиру до того времени, когда она проснется.

Он не стал заказывать внизу свою машину и покинул отель "Ритц" пешком. Отойдя подальше, он сел в такси.

– Господин Шварц ваш компаньон?

– Мы, собственно говоря, не компаньоны, однако пришли к выводу, что выиграем время и деньги, если совместно предпримем некоторые дела, а не будем совать друг другу палки в колеса...

Дебур приехал к Корнеллу из-за любопытства, но в основном, чтобы получить некоторые дополнительные сведения о Мэнни.

– Какого рода делами вы занимаетесь? – спросил он.

– Они довольно разнообразны: химические исследования угля, синтетических тканей, видеокассет. В настоящее время мы работаем над проектом строительства мотелей на аквитанском побережье.

– Как я слышал, господина Шварца не особенно любят в деловых кругах. Что вы об этом думаете?

– Французы хорошо воспитанные люди, очень вежливые. Грубые манеры Шварца должны, конечно же их раздражать.

– Но не вас?

– Нет, я американец и привык к таким людям, как он. Это выскочка, но довольно странный. Еврей, который постоянно ругает других евреев, деловой человек, который ненавидит других деловых людей. В общем, человек, который, кажется, испытывает к другим людям лишь презрение.

– И вы с ним ладите?

– Великолепно! Мы нисколько не доверяем друг другу, это некая форма откровенности. Это значительно экономит время... мы можем играть только в открытую. Вы, конечно, знаете нашу национальную поговорку: время – деньги. Более того, он меня зачаровывает, это на самом деле не деловой человек, а игрок. У него, бесспорно, есть чутье. По крайней мере, в делах он постоянно выигрывает.

– Почему это "по крайней мере"?

– Потому что я думаю, что это очень несчастный человек, один, без семьи...

Фотография на письменном столе Корнелла привлекла внимание Дебура. Это была женщина лет сорока, с золотистыми волосами. Она смутно напоминала ему Дженни, но Дженни была более молодая и красивая, и до своей смерти, она носила короткие и более темные волосы. Именно глаза, рот, манера делать макияж придавала им обеим вид женщин, вышедших из одного салона красоты.

– Это моя жена, – сказал Корнелл, когда увидел, что Дебур смотрит на фотографию.

– Вы женаты?

– Да. Однако с тех пор, как я веду дела в Европе, я много путешествую, а для нее слишком утомительно следовать за мной. Я как раз должен встретить ее на Корсике, как только Шварц и я начнем нашу операцию в Ландах. Мы ведем последние подрядные работы, но это уже, можно сказать, законченное дело.

– Какие, по вашему мнению, отношения поддерживали господин Шварц и мадам Сандерс?

– Я был шокирован, когда узнал, что Боттомуорт и де Льезак... ну...

– Как вы об этом узнали? – удивленно спросил Дебур.

– Но послушайте, вся американская колония говорит об этом!..

"То, что он считал известным лишь ему и Рею, было в действительности секретом Полишинеля", – подумал Дебур, весьма разочарованный.

– Ну, ведь ходят слухи, – вновь заговорил Корнелл. – Я бы не удивился, если бы узнал, что она и Шварц... Однако ничто в поведении мадам Сандерс не позволяло предположить такого поведения. Правда, она была удивительно сдержанной.

– А Шварц, он тоже был сдержанный?

– Он был с ней так нежен, что, зная Шварца... И теперь, когда я об этом думаю...