Фрай Макс
Шрифт:
— Я обо всех слышал, а толку-то! — он пожал плечами. И снисходительно добавил: — Да ты не мельтеши. Рассказывай по порядку. И не злись. Ты и так-то не слишком умен, а когда злишься, вообще перестаешь соображать, как и все прочие люди Рум-тудум…
— Как ты меня назвал? — Я решил, что лучше прицепиться к незнакомому слову, чем обращать внимание на его нелестные высказывания о моих умственных способностях.
— А как мне тебя называть, когда я вижу, что ты — самый обыкновенный Рум-тудум, — рассмеялся мой собеседник. — Так мы называем горе-чародеев, вроде тебя, которые приходят к нам из других Миров и нарушают устоявшийся порядок вещей. С тех пор, как этот засранец Афуабо, [39] будь он неладен, забыл запереть за собой Двери между Мирами, такое случается чуть ли не каждый день… А ты не знаешь этого слова? Странно: мне показалось, что ты отлично говоришь на кунхё… Кстати, сколько ночей ты смотрел на огонь Ургов?
39
Афуабо — таинственное существо, которое, по утверждению некоторых местных чернокнижников, долгое время обитало на одном из спутников планеты Хомана, маленькой луне Авуа. Мне доводилось слышать, что Афуабо прогнал оттуда Шапитука, после чего тот был вынужден поселиться на Хомана, он же «открыл настежь Дверь между Мирами» — не совсем понимаю, что именно он сделал и как ему это удалось, но считается, что именно по вине Афуабо в последние тысячелетия на Хомана появляется так много «демонов» Рум-Тудум. Заканчиваю цитатой из «Атуба Аббае» — своеобразного «Евангелия» Хоманы: «Афуабо — могущественный из тех великих, что обычно не утруждают себя вмешательством в судьбы Миров, людьми населенных, поскольку не их это путь и не их заботы. Но мощь их такова, что порой одного вздоха такого существа достаточно, чтобы погубить или породить Мир, подобный нашему…»
— Одну ночь смотрел и еще две ночи просто спал в комнате, где он горит…
— Спать ты мог где угодно, это ерунда: на огонь Ургов надо смотреть открытыми глазами… Гляди-ка, быстро ты всему научился! — искренне удивился он. — Бывают же такие способные люди!
Мне стало приятно от его похвалы. Я понимал, что это еще глупее, чем мои давешние потуги на него обидеться, но ничего не мог с собой поделать. Просто условный рефлекс какой-то!
— Ну, раз уж вышло, что ты такой способный, Рум-тудум, значит, у тебя должно хватить сообразительности, чтобы рассказать мне все по порядку, — насмешливо резюмировал Вурундшундба. — Как ты попал в мир Хомана?
— Все началось с того, что Великий Рандан Таонкрахт решил продать свою душу дьяволу, — вздохнул я. — Он сам предпочитал употреблять слово «демон», но я-то отлично знаю, кого он имел в виду… Но поскольку у него не очень хорошо с прикладной магией, вместо дьявола или демона он призвал меня. Предложил мне кучу душ в обмен на бессмертие и могущество. И наотрез отказался отправлять меня обратно: дескать, пока я не выполню его просьбу, заклинание не подействует. Врал, наверное… А я, разумеется, не могу даровать ему ни бессмертия, ни могущества, и вообще ничего. Так что получился замкнутый круг. В конце концов я от него удрал, потом встретился с Ургами, но они не смогли или не захотели отправлять меня домой. Зато посоветовали найти вас. Вот, собственно, и все…
— Да уж, не повезло тебе! — от души расхохотался мой собеседник. Можно подумать, что я рассказал ему отличный свежий анекдот. Впрочем, наверное, так оно и было, в каком-то смысле…
— Урги точно не смогли бы отправить тебя домой, — отсмеявшись, сказал он, — а мы вряд ли захотим. Если уж не везет — значит, не везет!
— Не захотите? — обмер я. — Но почему? Зачем я здесь нужен?
— Да нигде ты не нужен. Кому какая разница, где ты будешь ошиваться! — отмахнулся он. Потом смягчился: — Да погоди ты, не паникуй раньше времени. Захотим не захотим, там видно будет… Пошли, отведу тебя в свою вурунду, посидишь там смирно, пока я с прочими поговорю. В одиночку такие дела не решаются. Пошли, пошли! — И он стремительно зашагал в направлении каменных строений, которые так потрясли мое воображение несколько минут назад.
Сейчас-то мне было глубоко наплевать на особенности местной архитектуры. Этот странный тип только что организовал очередные похороны моей надежды. Он оказался отличным могильщиком, умелым и безжалостным: я уже не верил в благополучный исход дела. К счастью, я слишком устал и у меня не было сил страдать по-настоящему. Я теоретически знал, что мне очень плохо, этим дело и ограничивалось.
Он привел меня к одному из загадочных сооружений, которые я сдуру окрестил «воротами в никуда» — накаркал, иначе и не скажешь! При ближайшем рассмотрении оно оказалось похоже на гигантский гараж каменного века — такой вполне мог бы быть у Фреда Флинстоуна. Пять толстенных стен, шестая стена отсутствовала. Оно и правильно: все проще, чем ставить дверь. Каменная плита небрежно уложена сверху — чем не потолок! Простенько и сердито…
В этом, с позволения сказать, помещении было совершенно пусто: ни предметов обстановки, ни посуды, ни даже какого-нибудь коврика. Но и мусора здесь тоже не было — вообще никаких следов человеческого присутствия. Новый знакомый то ли прочитал мои мысли, то ли просто обратил внимание на мою ошарашенную рожу и снизошел до объяснений.
— Нам не нужны вещи, кроме одежды, которая позволяет сливаться с Миром, и обуви, которая защищает нежную кожу на ступнях, — надменно сообщил он. — Не думаешь же ты, что Мараха живут, как все прочие люди?!
— Я вообще ни о чем таком не думаю, — честно сказал я. — Плевать я хотел, как вы живете!
— Вот и хорошо, — он и не думал обижаться, скорее обрадовался. — Ты можешь отдохнуть, — великодушно добавил он. — У тебя есть время: мы будем говорить довольно долго… И не вздумай никуда уходить: чего доброго, нарвешься на неприятности. Через эту пустошь никто не пройдет без нашего разрешения. Таким людям, как ты, следует быть осторожными: вас очень легко убить. Порой не захочешь, а все равно убьешь!
— Никуда я не уйду, — сердито сказал я. — Ты — моя последняя надежда. Какая-никакая, а все-таки…
— А что, если предпоследняя? — усмехнулся Вурундшундба. — Или пред-пред-последняя? Что ты на это скажешь? — И он от души рассмеялся. Очевидно, решил, что неплохо пошутил.
Я не мог присоединиться к его веселью — при всем желании! Мне было не до того. Я чувствовал себя, как тяжело больной человек, которому сообщили, что сегодня соберется консилиум врачей, специально для того, чтобы рассмотреть его «интересный» случай и вынести приговор, повлиять на который сам «подсудимый» не имеет ни малейшей возможности.