После этого возникновение у «природников» неприятностей было делом времени. Фрэд сразу же отправился в поселок и попытался убедить фермерский совет миром собрать манатки, продать землю и свалить. Но те заупрямились.

— Шериф, это наша земля, мы купили ее у правительства, и все наши документы в порядке, — щурясь от яркого солнца, говорил глава совета Джонатан Смолетт, — так что мы не собираемся отсюда уходить. А если и соберемся, то хотим получить справедливую цену.

— Пулю ты получишь, а не цену! — в сердцах бросил Фрэд, но Джонатан лишь хмыкнул:

— Фрэд, ты защитишь нас. Я в тебя верю.

Так все и осталось — корпорации бодались в верхах с планетарным правительством, а община жила своей жизнью, тихо и замкнуто. Лишь маяк, установленный в общинном доме, посылал сигналы «все в норме», да раз в месяц, всегда в один и тот же день, выходила на связь с помощью единственного на весь поселок передатчика и посылала в контору шерифа файл с видеописьмом для внучки, жившей где-то на другом конце Федерации, старуха Фергюссон.

Сегодня старуха на связь не вышла.

Конечно, могло быть и так, что она попросту заболела или, мирно закончив свой земной путь в этой жизни, окончательно слилась-таки с природой, вот только Фрэд так не думал. А думал он совсем другое, но пока держал мысли при себе, чтобы не накаркать.

— На подходе снижайся, войдем над самой землей, по рельефу, — скомандовал он пилоту, — и, как только можно будет, дай нам на дисплеи самую крупную картинку.

Тут же к горлу подкатил вязкий тошнотный ком. Трой, сидевший за рычагами управления, как всегда руководствовался при пилотировании только одним правилом — безопасность. А если драгоценный шеф при этом сблюет, так ничего страшного, на базе отчистим.

Сразу же пошла картинка, подрагивающая, временами перечеркнутая рябью помех, но вполне отчетливая.

Сидящий рядом с Фрэдом Арнольд Рогэ во весь голос высказался:

— Да твою же душу с развороту!

— Всем приготовить оружие, уровень угрозы максимальный, Трой, готовь бортовые пушки, — Фрэд командовал, не отводя взгляда от картинки. — Я надеюсь, ты пишешь сигнал?

— Конечно, Фрэд. — Голос Троя был абсолютно бесстрастен.

Улица поселка была совершенно пуста. Точнее, не так — на ней не было почти никого живого. А вот тела — были. Они лежали, нелепо раскинув руки или, наоборот, свернувшись калачиком на порогах своих домов, около чистеньких белых оград, уткнувшись лицом в белую пыль улицы — а уже у самой площади, на которую выходили двери общинного дома, двигались почти неразличимые фигуры в интерактивном камуфляже. Одна из них подняла короткоствольную, почти квадратную винтовку — пытавшийся скрыться в общинном доме человек ударился о стену, сполз, пятная дерево красным.

— Немедленно прекратить огонь, сложить оружие, дезактивировать средства маскировки, — взревели динамики транспа. Он завис над главной улицей поселка, блокируя нападающих.

Фрэд спрыгнул на землю, отбежал под сомнительное прикрытие старого псевдодуба, росшего возле одного из домов, наставил ствол «Василиска» на площадь, выискивая визором текучие камуфлированные фигуры. По ним пробежала короткая судорога, возвращающая людям цвета и очертания. Шестеро здоровых, нехорошо спокойных мужиков. Стоят расслабленно, оружие опустили дулами вниз, но из рук не выпустили. Сзади свистнули двигатели транспа, Фрэд знал, что Трой поднял его чуть выше и отвел назад, увеличивая сектор обстрела.

Вперед лениво вышел невысокий плотный брюнет. Шлем откинут, ветер треплет длинные угольно-черные волосы. Лицо сухое, вытянутое, нос похож на клюв хищной птицы. В левой ноздре небольшое золотистое кольцо. Но самыми приметными были глаза — небесно-голубые, совершенно невинные, младенческие.

— Шериф, мы — поисковый отряд компании «Скарм Фармасьютикл» и имеем полное право проводить разведку на этой территории. На нас напали, мы были вынуждены защищаться. — Командир наемников издевался и не скрывал этого.

Фрэд скрипнул зубами:

— Повторяю, положить оружие на землю, отойти на пять шагов, снять носимые системы огня и жизнеобеспечения, после чего лечь лицом вниз.

— Шериф, да прекратите вы кипятиться! Мы не хотели их трогать, на нас напали. Вон один из моих людей ранен!

Стоявший на углу общинного дома тощий верзила заржал, показывая длинную царапину на правой щеке.

Им было наплевать на Фрэда и его угрозы.

— Так что, шериф, давайте мы все успокоимся и разойдемся. Зачем устраивать глупое разбирательство? Очевидно же, что мы всего лишь защищались.

— Трой, ты готов?

— Только скажи, Фрэд.

— Это последнее предуп… — загремел голос Фрэда, усиленный бортовыми громкоговорителями, и оборвался гулким грохотов взрыва.

— Мать вашу! — заорал в наушниках Трой. — В меня попали! В меня попали!

Фрэд не стал оборачиваться. Раз орет, значит, жив и машина может перемещаться.

Фигуры наемников подернулись рябью — заработали системы маскировки, и Фрэд выпустил очередь в голубоглазого, но промазал, тот уже распластался в пыли и, перекатываясь, посылал в противников заряд за зарядом. Фрэд отпрыгнул, дуб тут же разлетелся острой щепой, уловил движение на противоположной стороне площади, выстрелил почти наугад, в воздух полетели ошметки мяса. Одним меньше. «Василиск», снаряженный разрывными, — штука страшная.