Ни души, и я уже собралась возвращаться, но решила завернуть за угол и, сделав несколько шагов в темноту, наткнулась на кирпич. Я споткнулась и взвыла, свернув большой палец. Я удержалась лишь на пару секунд и, не зная за что зацепиться, рухнула прямо в яму.

Когда мне больно, я редко плачу, я сжимаюсь и мне безумно обидно. «Ну почему все ямы на земле мои?» — спрашиваю я.

Я полежала, и уже хотела из неё выползать, но тут, закрыв глаза, услышала, как вдали из посёлка Солнышко крикнули об утре петухи. И вдруг меня словно подбросило, и в ушах Маринкин крик:

— Света!!!

Я высунулась из ямы и увидела люк… На уровне моей груди торчал люк, похожий на танковый. Квадратный, и с ручкой посредине. Весь в земле.

Зачем и для чего с такой-то болью я полезла в тот люк?.. Ломая ногти, я свернула его в сторону и прыгнула вниз…

…я приземлилась на что-то мягкое и закричала!!! А-ааааа!!! Эхо подхватило мой крик, и я почувствовала, что распадаюсь на молекулы! У меня словно испарились и исчезли не только кожа, но и плоть, и вывалились зубы — так мне было больно! И в голове вдруг пронеслись странные вещи… У меня в глазах, сменяясь калейдоскопом, прокрутился странный диафильм — чёрные капища или мессы??? Кабалистические знаки на выцветших одеждах!!! Старые проклятия умерших ведьм в их прежних квартирах или подземельях… Теперь я понимаю — я просто была охвачена жутью, потому что, открыв глаза, я не увидела ничего такого из своего мысленного кошмара…

Парадокс, но я так и не поняла, где оказалась…

Надо мной было небо — серое и набухшее, я лежала на земле среди камней и песка… Маринкина чашка в моём кармане разбилась, я вытащила осколки и села, глядя на них. Что с ними делать? Кого просить о тебе здесь, Марин?..

Я была одна среди камней… и тихое моё дыхание разносилось где-то в метре от меня…

— Куда я попала? — вслух спросила я. — Эй!

Я глянула на часы — без двух минут пять утра… Я посмотрела на них через двадцать секунд — было одиннадцать вечера!.. Сколько я просидела там?

«Топотушки! — фыркая, повторяла я про себя. — Топотушки!.. Топотушки!..»

«Никого здесь нет!..» — Я поднялась, собрала выпавшие осколки Маринкиной чашки и пошла обходить камни… Серый фон и нависшее небо мало напоминали ту землю, на которой я прожила сорок лет. Я оказалась на неведомом кусочке не моей земли… Там была подозрительная тишина, и от моего дыхания шевелилась пыль.

Я ничего не увидела среди камней, устала и села на самый большой валун. «Как мне отсюда выбраться?» — всё время сверлила меня простая мысль. — Чёртова тётя Клава! Не объяснила ничего толком!..

И вдруг я услышала гул; камень, на котором я сидела, шевельнулся. Я вскочила, и гул стал тише, и исчез… Я потрогала его, он был тёплый, но больше ничего не произошло! И если бы я не захотела пить, думаю, что просидела бы среди камней остаток жизни.

Почувствовав жажду и сжимая осколок чашки, пошла в сторону, где ещё не бродила, и увидела каскад. С неба падала вода очень медленной чередою, словно там была протечка, и это был не дождь.

Я набрала в большой осколок воды, выпила и вдруг увидела её — не в воде, а между каплями! Я даже потрогала рукой, а она не исчезла!

Я так и не поняла — может, всё приснилось мне?!

— Зачем? — спросила она.

На меня из каскада воды в смятении смотрела моя мама.

— Мама! — позвала я. — Мама моя!.. Мама!.. Что ты здесь делаешь?

— Зачем ты пришла сюда? — спросила моя седая мама, которой не было уже больше восьми лет.

— Я хочу помочь… Маринку кто-то убил!.. — проглатывая слёзы, заторопилась я. — Мама, мамочка! Тебе там хорошо, мам? Мамочка, тебе там хорошо?

— Да, — неопределённо улыбнулась она и поправилась: — Мне хорошо, а ты сама не понимаешь, чего хочешь!

— Почему? — пожала плечами я. — Я знаю, зачем пришла сюда!

— Ты ведь счастлива…

— Откуда ты знаешь? — заплакала я. — Мам, я одна…

— Ты даже не понимаешь, как ты счастлива! — улыбнулась мама. — А если только тронуть, только заглянуть сюда — тебе станет плохо! Твоя душа навсегда перестанет быть только твоей, ты перестанешь быть счастливой! Чужие души, и не только живые — будут заглядывать в неё, ты никогда не будешь одна! Просто жить и не заглядывать сюда — счастье.

— Мам! — прокричала я. — Мама! Но я буду корить себя, если не попробую вернуть её! Я привязалась к ней! Я её люблю… У меня с Маринкой совместимость душ! Помнишь, ты сама говорила: действуй, как угодно, лишь бы это было оправдано!

Шёлковый шарф оливкового цвета, я протянула руку и оторвала его краешек себе на память, чтобы так не скучать по ней.

Мама посмотрела на меня, улыбнулась и помахала мне рукой.

— Мама, подожди! — я ступила внутрь каскада. Я вымокла и почувствовала ненормальную лёгкость, словно меня подняли вверх…