Золотая лиственная стружка шуршала под ногами.

— Ты хоть расскажи, какой он?.. — всю дорогу от метро до электрички я упрямо выясняла личность и прочие таланты претендента на сердце Мэрилин. Чаплина же спокойно проспала до самого Дракина и, предварительно расцеловав меня в обе щёки, побежала к ночному продуктовому магазину.

Мы расстались в начале Святой улицы примерно в четверть двенадцатого, а назавтра я узнала, что Марину нашли…

…на земле утром…

…в подмороженной сентябрьской луже.

Я спала как убитая, мне снились воздушные замки, вестерн и любовь. Я проснулась от лязга дверного звонка и даже не подумала вставать — у дочки свой ключ, а видеть никого кроме Маринки и Даши с внучкой — увольте… Зуммер издавал предсмертные хрипы уже четверть часа… Этот звонок мне достался от бывших жильцов…

На пороге стоял мужчина.

«Просто скандинав», — машинально подумала я и раскрыла глаза шире. Стоит ли говорить — в тот день и ночь я их больше не закрывала. Правда, «скандинав» тут не при чём…

— А Марина у вас? Марин, это я!.. — позвал он.

— А собственно… — заворчала я. — Я — Макс, — сказал он и вошёл в мою дверь.

Небо сияло яркими стразами, когда я спустилась по неосвещённой лестнице на улицу.

Максим остался на стуле у дверей реанимационного отделения, а мне завтра в шесть надо на работу…

Чаплину нашли в сторонке, в заброшенном туалете позади стихийного рынка. Марине до дома было идти ближе, чем до этого туалета. Как она очутилась на тех задворках?

Ночная продавщица из палатки перечислила продукты, которые Чаплина купила, — сыр, банку ананасов и бутылку дешёвого сухого… Она хорошо запомнила Марину — постоянную ночную покупательницу! Утром после смены, примерно в восемь, она и обнаружила Марину в кустах, позади грязного туалета — прибежища всех, кого нужда застигает также внезапно, как других любовь…

По милицейской сводке Марина проходила как жертва ограбления.

Я шла через весь город и плакала.

— Не жилица, — сказал приятный врач, блеснув глазами на часы. Старый голубой циферблат на стене таращился цифрами. — Асфиксия, осложнённая переохлаждением, и самое поганое — задета височная кость…

Я заткнула уши и вышла… Четыре дня не выправили ситуацию, но Марина ещё дышала!..

Кто-то прошёл мимо… Шаги, чавканье ног, меня задели!.. Я вытерла глаза и огляделась.

Неподалёку материализовалась Галя Водопьянова и сказала:

— Мои беды пошли с замужества…

И добавила после долгого молчания:

— А ведь когда-то я школу всего с одной тройкой закончила!

Глядя на Галю, в это верилось с трудом. Мятые мужские брюки и две юбки делали её похожей на шотландца, а разбитые ботинки и шляпа с обвисшими полями навевали мысли о нелёгкой женской доле.

Я думала, она попросит денег, но Галя многозначительно посмотрела на цементный кубик, в котором располагалась больница, и спросила:

— Жива подруга твоя?..

Я взглянула на два окна реанимации и кивнула. У меня в сумке сидела Маринкина кошка Ночка и царапала воздух высунутой лапой. Брать её с собой в рейс я и не думала, но и оставить было не с кем — кошку кое с кем не оставишь.

Каждый найдёт — то, что ищет.

Как мы провели с кошкой ту ночь? Мы, игрушки у Бога?..

Что для вас самое приятное в дожде?.. Сидеть под крышей и пить чай с ореховым вареньем.

Тётя Клава Пушистая подменила Марину и работала, как часы; кошку сразу выпустила из сумки, та обнюхала вагон и стала ходить за тётей Клавой, снизу заглядывая ей в глаза.

Я ходила по вагону, не замечая, что рассуждаю вслух:

— Я даже не видела её!.. К ней никого не пускали!.. И Чаплин с его наглостью — не прошёл!.. Он всё-таки сломал ногу… о семафор и явился в больницу на костылях…

Меня поразило — Чаплин даже не затеял драку. Выходит, он не знал про Максима?.. Или, быть может, он подумал, что Максим со мной?.. Максим сидел на ступеньках реанимационного отделения и не уходил… Какой же он славный, подумала я. Чаплин-то ускакал на костылях уже через час.

На каждой станции я бегала звонить. Мне кричали в трубку: «Чаплина?.. Дышит пока».

— Ну, что ты, а?.. — морщилась тётя Клава на мои прыжки по перрону. — От поезда отстанешь, будешь тут куковать… — И в Новопесчанске, помогая мне запрыгнуть на ходу, проворчала: — Свет, ну хочешь, я тебе скажу, помрёт Маринка или нет.