Подойдя к дикарю, Зимин поднял нейрошлем, вытряхнул из него остатки обеда. Надел себе на голову. Индикатор горел красным: «в допуске отказано».

– Займись им. – Фарма передал шлем Гюнтеру. – Я хочу надевать его, когда захочу.

Да, этот чертов дестроер должен летать туда, куда захочет Зимин, и делать то, что он скажет.

– Этого кончать? – Один из боевиков пнул проснувшегося, хлопающего глазами высоколобого. Затем придавил вытянутую голову Крэкка к земле, наступив ботинком на ухо.

– Грузи во флаер, – сказал Фарма. – Джо!

Вперед вышел боевик в титановом экзоскелете, взвалив на плечо увесистый плазмоган.

– Возьми ребят. Разберитесь с Баталовым.

– Привезти голову?

– Да, если не хочешь висеть рядом с Макдауэллом.

Баталов с аппетитом ел, останавливал себя, но затем вновь жадно набрасывался на мясо. Жесткое, пресное, с жилами, оно застревало в зубах и с трудом жевалось. Чего-чего, а от мяса Олег такого никак не ожидал!

– Жаль, что ты не пробовала еду из молекулярного репликатора, – произнес космодесантник, глядя на жующую Салль. – Там и челюстями двигать не надо, тебе бы понравилось.

Дикарка молчала.

– Впервые слышишь про репликатор? – Олег не знал, как объяснить, что это такое. – Конец охоте, понимаешь? Бесконечный тающий во рту поросенок.

Животное, похожее на опоссума, дикарка подстрелила сама. Ловко сняла шкуру, завернула тушку в листья, а поверх развела костер, без аккумуляторов, щелкнув осколками блестящего камня.

Они прошагали несколько часов, а потом устроили привал. При этом Салль не выглядела утомленной. Баталов еле дождался, пока опоссум будет готов.

Съев ровно столько, чтобы утолить голод, Салль рассматривала снявшего куртку землянина из племени инструкторов. Плечистый. Мускулистый. Сильный, такой же, как и ее Крэкк. И такой же… мягкий. Что-то подсказывало девушке, что пришелец именно такой. Большинство мужчин, прилетевших с неба, имели фигуры атлетов, породистые красивые лица, но стальные трубки, говорящие коробки, летающие круги сделали их кожу шелковистой, словно у женщин, а взгляд кротким. У «археологов» землянина Фармы и вовсе отросли животы, а грудь заплыла жиром.

На руке у чужака засохли следы от ножа: «СС».

– Это твой дух-покровитель? – протянув руку, девушка коснулась порезов.

Во взгляде низколобой неожиданно блеснула сталь. Улыбнувшись, дикарка не удержалась, потрогала мягкие волосы Олега.

Когда пришелец освободит от чужого шлема ее любимого, Крэкк снимет с него скальп. Или это сделает сама Салль. У Салль рука не дрогнет, она хочет замуж. Они принесут волосы в дар Язургу, а затем станут мужем и женой.

Пальцы Салль перебирали шевелюру Баталова. От невольной ласки на лице космодесантника расплылась улыбка, Олег даже перестал есть.

Спокойные, ясные глаза дикарки.

– Ешь, Эсэс. – Салль улыбнулась в ответ, убирая руку. Инструктор больше других землян напоминал ей воина. Язургу понравится трофей. – Ты достойный сильный мужчина.

Скальп достойного мужа даст им с Крэкком здоровое потомство. Салль уже видела, как повесит трофей над супружеским ложем.

Олег рвал зубами мясо, рядом сидела дикая красавица. Он любовался ее лицом, телом. Ему нравились открытость дикарки, ее непосредственность, она смотрела на него с подкупающей простотой. Большой ребенок.

После трапезы они еще часа четыре пробирались через джунгли, пока Баталов не стал отставать. Дикарка и космодесантник сделали привал недалеко от реки. Подняв лук с колчаном с земли, Салль шагнула в сумерки.

– Ты куда? – Свет от экрана коммуникатора падал синим отблеском на лицо Олега. – Хочешь взглянуть на улицу, на которой я живу?

Конечно, это была не съемка в реальном времени, простая голограмма, но все же…

– Салль не будет.

Она не хотела мешать Баталову разговаривать с духами.

Дикарка ушла к реке, а Олег занялся дыхательной гимнастикой вкупе с боевой медитацией. У каждого своя гигиена. На агрмометре – 0,87 Ag. Позарез нужно было скинуть нешуточные семь сотых агрессора, не бегать же по рыжим болотам с разряженным звуковым ружьем!

После нескольких подходов, чуть ли не вывернув легкие наизнанку, но избавившись лишь от одной сотой, Баталов принял позу лотоса. Взяв бластер в руки, держа его перед собой, он сосредоточился, повторяя про себя, словно мантру:

«Мир полон света, мир полон любви, мир полон света…»