Олег и Салль шли без привала уже несколько часов. Временами останавливаясь, чтобы глотнуть в лесной духоте воды.

Между деревьями возник просвет.

– Чувствуешь? – Баталов втянул носом воздух.

Ветер донес до них запах гари, смешанный со сладковатым тяжелым духом горелого мяса. Если ты воевал, то подобный смрадный душок уже ни с чем не спутаешь. Салль проскользнула вперед, Баталов услышал, как девушка вскрикнула.

Выйдя на открытое пространство, Олег увидел сожженную деревню. Перед ним тлели остатки стен крайней хижины. Посреди поселения лежали тела, в основном женщин и детей. Трупы обгорели, но несильно, почерневшая кожа полопалась, обнажая розовые раны, которые облепили мухи. Тяжелый удушливый смрад шел волной.

Женщин и детей поливали огнем уже бездыханных, после того, как убили и скальпировали. Видимо, для устрашения. Между пепелищ лежало несколько мертвых мужчин – ни одного пореза, ссадины, синяка на телах, только окровавленные лбы, лишенные волос головы. Все воины остались при оружии, они словно рухнули там, где стояли. Микроволновая пушка убила их бесшумно: рассеянный разряд с борта снижающегося флаера, и дело сделано. Избиение завершили перебитые бластеры. Поселение высоколобых вырезали. Это не была деревня Крэкка и Салль, но здесь жили их соплеменники.

Баталов вспомнил массивный полуавтоматический микроволновой карабин Джо. Боевик, предлагавший матери выбрать, кого из сыновей она отдаст на убийство. Похоже, напавшие на деревню были вооружены такими же карабинами.

– Это сделали нелюди, они не могут называться людьми. – Баталов смотрел на трупы. По щекам Салль лились слезы, она сдерживалась из последних сил, чтобы не закричать. – Пошли отсюда.

Закрывая нос ладонью, Салль плакала. Оказавшись в лесу, девушка упала на колени, завыла, уткнувшись лбом в траву. Дикарка выла протяжно и страшно, Баталов видел всякое, но сейчас его самого трясло.

– Салль, мы должны быстрее найти Крэкка, – сказал он. – Эти люди с Земли, но они преступники. Если их не остановить, они продолжат убивать. Мне нужен Крэкк!

Зло существовало, непримиримое, конкретное. Зло имело имена и фамилии. Посреди мертвой, дышащей горячим смрадом деревни зло смеялось, глядя на Олега поверх скальпированных голов, почерневших мертвых лиц. Зло было вооружено, и оно стремилось захватить оружие еще большей силы. Тигров космоса нужно было остановить или уничтожить, смести с лица земли, чтобы и праха не осталось.

Крэмберг хотел, чтобы террористов оставили в живых? Хорошо, они получат пожизненное, но при сопротивлении будут немедленно уничтожены.

– Дух, который служит железной голове, очень могущественный, он подчиняет себе летающую гору, – произнес Баталов, поднимая Салль на ноги. – Если люди из племени Фармы доберутся до Крэкка раньше нас, они скальпируют и сожгут все деревни на Крикке.

Салль кивнула, она видела злополучный шлем в действии. На ее глазах стальная громада над джунглями атаковала ее деревню: скала посреди джунглей с грохотом потонула в огне, а ударная волна смела хижины. Саму Салль сбило тогда с ног.

– Ты правда сможешь укротить железную голову? – Во взоре дикарки сквозили растерянность, мольба, неподвижная глубокая ненависть к землянам. Казалось, она видела чужака насквозь. Трупы в деревне, десятки тел. Их бы не было, не появись на Крикке пришельцы. – Ты сможешь, Олег?

– Теперь да, – сказал Баталов. – После того как ты вернула мне силу, я остановлю их, не сомневайся.

До рыжих болот и станции археологов оставалось совсем немного.

Рыжие болота, видимо, были непроходимой топью только до появления на Крикке землян. Перед Баталовым лежала ровная, как стол, очищенная от джунглей поверхность – территория Центра имплантации. Расчерченная посадочная полоса для флаеров и десантных ботов местами вздулась, вздыбилась кусками армированного пенобетона. В воронках от снарядов скапливалась вода. Вот и все болото.

Олег понял, что Центр брали штурмом. Металлическое ограждение уцелело местами, как и привезенные с Земли эвкалипты. Они росли по всему периметру Центра имплантации, внося свой посильный вклад в осушение болот: эти деревья втягивали корнями воду, словно насосы.

Олег и Салль подползли к остаткам железного ограждения и теперь лежали за стальной мачтой с оплавленной камерой видеорегистратора на конце. Мачта согнулась дугой, накренилась, почти касаясь земли. Металл застыл каплями, брызги затвердели бляшками на разбитом в кашу бетоне. Одну каплю Салль поддела ногтем и засунула за щеку. От удара плазмы сталь плавилась, словно воск.

– Если здесь и были люди, то теперь их нет, – сказал Олег.

Двухэтажные корпуса Центра продолжали радостно белеть, словно новенькие. К пенобетону не приставала никакая грязь, зато четко были видны следы от осколков, черные полосы гари. Из десятков солнечных батарей на крышах уцелели лишь две. Четырехметровая спутниковая антенна-тарелка превратилась в полумесяц. Нападавшие, скорее всего, это были тигры космоса, выбивали федералов с базы не час и не два. В стене прямоугольного строения справа чернел многометровый пролом, оплавленная плоскость радиолокационной станции на крыше повалилась набок.