– Господа, нас не прослушивают и не записывают, – произнес генерал-лейтенант, обводя собравшихся в его загородном особняке офицеров галактического штаба вооруженных сил Федерации. – Дом защищен от любых сканирующих устройств, просьба отключить коммуникаторы. Это делается для вашей же безопасности, чтобы не ставить под удар солдат ССД.

Солдатами ССД – свободными солдатами допуска – Гуревич гордо называл тех, кто симпатизировал идее «свободного оружия для спецотрядов». Офицерские коммуникаторы легли на стол. Их обладатели ждали продолжения. После двух ударов по курортному мегаполису на Аламее и гибели более десяти миллионов человек все были растеряны, шокированы, испытывали подспудный страх.

– ДОК дал слабину, – произнес Гуревич, и лицо его еще более отвердело. – Я не сказал: дискредитировал себя, нет. Система допуска к оружию Крэмберга показала свою частичную неэффективность. Увы, она далеко не совершенна.

Слова были произнесены. Они, которые жили допуском, дышали ДОКом, верили в него, сейчас…

– Я не могу! Нет, я так не могу! – вскочил с места командующий одним из планетарных округов. – У меня семья. Присяга. Я… Я ничего не скажу. Я не могу!

Генерал выбежал, схватив со стола коммуникатор и закрыв им лицо.

– Кто еще хочет уйти? – спросил Гуревич. – Если кто не в силах отвечать за свои решения, дверь открыта. Никто никогда не узнает о факте вашего присутствия здесь. Но прежде чем уйти, подумайте о погибших миллионах и о тех, кого террористы похоронят не сегодня, так завтра.

Из комнаты молча вышли еще два офицера.

– Система допуска требует дополнения, – продолжил Гуревич. – Это нелегко: усомниться в том, на чем стоит наша цивилизация, понять, что фундамент дал трещину. Это требует мужества. Сам я не сразу пришел к такому решению. Мы навсегда останемся верны Крэмбергу, но необходима поправка. Именно сейчас, когда из-за нашей мягкости, преступной склонности к всепрощению, мы все оказались под прицелом фанатиков, нужно проявить волю и искоренить саму возможность терактов по всему космосу, вырвать нечисть без промедления, без колебаний! Я не снимаю ответственности с комиссии, что расследовала обстоятельства исчезновения в гиперпространстве межзвездного транспортника «Гелиос» с дестроером на борту, не снимаю ответственности с себя лично за то, что был введен комиссией в заблуждение. В том, что «Троян» атаковал Аламею, моя большая вина. Я готов понести наказание, но прежде я хочу исправить ошибку.

Офицеры слушали молча.

– Необходима силовая, стоящая на службе у допуска структура. – Наклонившись, Гуревич воткнул кулаки в стол. Оперся на них. – Цепной пес допуска, охранник ДОКа, гарантия его чистоты. Безотказное оружие возмездия! Специальные войска из самых лучших, проверенных, идейно несгибаемых бойцов Крэмберга. – Генерал понизил голос. – Спецотряды, вооруженные свободным оружием. Глубоко засекреченные, не проходящие ни по одному галактическому архиву, ни по одной общевойсковой базе данных, они будут появляться стремительно, из ниоткуда, карать и исчезать бесследно. Никто никогда не наградит такого бойца, не назовет его имени. Никто никогда не узнает о выполненных миссиях и зачистках. Анонимный подвиг. Навсегда неизвестные герои. Сделав свое дело, спецотряды будут расформированы. Поправка, секретные протоколы к ДОКу – аннулированы, свободное оружие – уничтожено.

Офицеры молчали. Их настораживала, а после Аламеи пугала перспектива дальнейшего развития цивилизации по пунктирной линии несгибаемого Крэмберга: допуск для всех и в любых условиях. Моральная безупречность или смерть. Почему, связанные допуском, они должны встречаться в бою со «свободными»? Как тот же крейсер на Аламее? Но бесконтрольное оружие пугало людей, привыкших начинать свой день с показаний агрмометра, не меньше, чем взрыв термоядерной боеголовки. Сейчас в их кобурах бластеры с допуском, но что произойдет, если его изъять? Кто-то из компании спокойно может встать сейчас и перестрелять всех.

Ясно, что Крэмберг не пойдет ни на какие поправки к допуску. Убеждать его в необходимости создания спецотрядов со свободным оружием – все равно что резать пальцем камень, но они могли объявить межпланетный референдум и тогда… После Аламеи простые граждане, не искушенные в тонкостях допуска, окажутся в оппозиции к Крэмбергу. Военным так и не удалось связать допуском некоторые взрывчатые вещества, яды, холодное и бактериологическое оружие. Тигры космоса перебивали бластеры, танки, флаеры, мины, а теперь принялись и за дестроеры – оружие массового поражения.

– Судьба цивилизации в наших руках, – произнес Гуревич. – Я знаю, на что мы идем, но кто из нас не совершил бы кражу, предотвращая убийство? Не пошел бы на преступление, чтобы предотвратить еще большее зло? Я не боюсь стать агриком, не боюсь замараться, чтобы навсегда очистить космос. Свободное оружие – это зло. Возможно, взявший его, разрушит сам себя. Пусть так. Мы возьмем на себя эту ношу во имя будущих поколений – станем могильщиками зла, похоронив его вместе с собой. Останемся по ту сторону крышки гроба.

«По ту сторону крышки»…

– Кто за поправку к допуску Крэмберга?

Командующие космическими флотами, планетарными округами, орбитальными армиями голосовали. Просто поднимая руки, как это делали их предки в далекой древности. К удивлению Гуревича, собравшиеся у него шестнадцать офицеров проголосовали почти единогласно. Лишь двое были против, и один воздержался.

– Мы отправимся к Крэмбергу немедленно, – сказал генерал. – Мы добьемся того, чтобы вопрос о поправке был вынесен на всеобщий референдум. Сейчас идет подготовка к немедленной ликвидации на Аламее Зимина, свободное оружие пришлось бы здесь очень кстати.