Шрифт:
На этом Бухлух взял и замолчал и ни на какие вопросы и приказания больше не реагировал. Растерялись судьи и заседатели и, во избежание скандала, перенесли суд на другой день.
Скрежет зубов сушеной сардинки
И опять пригласили Бухлуха-юродивого в суд. Решили судьи уже действовать иначе, по-хитрому: они будут задавать злоязычнику каверзные вопросы, а тот, глядишь, где-нибудь да поймается.
И опять собралась в зале заседаний вся Бухара. Народ волновался и ликовал: всем было интересно, кто же на этот раз выиграет схватку.
Пригласили Бухлуха на кафедру и стали спрашивать:
– Считаешь ли ты себя подданным нашего царства?
– А как же!
– Тогда почему ты не исполняешь его законов?
– Потому что лев не любит жевать траву.
– Кто такой лев?
– Лев – это царь зверей!
– И тебя зовут царем зверей?
– Нет, меня зовут Бухлухом!
Судьи слегка занервничали, тогда как в зале уже послышались первые восклицания.
А допрос тем временем продолжался:
– Почитаешь ли ты нашего султана?
– Еще как почитаю!
– Тогда почему ты причиняешь ему столько беспокойств?
– Беспокойства я причиняю себе, господа судьи!
– Как так?
– А вот так: до завтрашнего утра мне нужно сплести тридцать корзинок, а тут приходится прерывать работу на бесполезную болтовню.
– И ты называешь судебный допрос бесполезной болтовней?!
– Бесполезной болтовней я называю свои ответы, господа судьи! Ведь они для вас что скрежет зубов сушеной сардинки.
Опять растерялись судьи, но долго размышлять над словами Бухлуха им было никак нельзя, ведь за ними внимательно следил весь город!
– Отвечай, Бухлух, обещаешь ли ты впредь не сеять паники на улицах нашего города?
– Панику сеять не буду, а вот жареные бобы все любят – их и посею!
– Какие еще жареные бобы?
– Да те, что цветут в моем огороде.
– Что-то мы не видели!
– Все правильно, ведь они цветут только раз в три года.
Опять судьи засуетились, совсем их запутал Бухлух, и, чтобы не совсем ударить лицом в грязь, решили они поскорее закончить заседание.
– Ответь на последний вопрос и отправляйся плести свои корзинки. Обещаешь ли ты впредь вести себя тихо и нравно?
– Видите ли, уважаемые судьи, – задумчиво проговорил Бухлух, – птица Феникс и рада была бы мирно дремать на насесте, но кто же виноват, что она делает это хуже, чем курицы? Разве что сам Аллах виноват!
На этом бедные судьи закончили разбирательство и решили, что отныне не будут вызывать юродивого злоязычника в суд.
Моя тайна – моя пленница
Пришли как-то к Бухлуху-злоязычнику люди от султана и завели разговор о всяких посторонних предметах, желая при этом выведать тайну острого языка юродивого.
Дело в том, что султана очень беспокоил ум Бухлуха: он все никак не мог разгадать, в чем секрет этого ума, который позволяет его обладателю чувствовать себя таким свободным и счастливым. И вот посланцы султана кое-как навели разговор на тайны, которые якобы дают человеку силы:
– Не правда ли, Бухлух, и у тебя есть такая тайна?
– А как же!
– И, вероятно, эта тайна служит тебе щитом и мечом?
– И то может быть.
– И ты всегда о ней помнишь?
– Это она меня помнит.
– Как так?
– А вот так: как только кто начнет на нее покушаться, она уже стучится и просит у меня защиты, мол, не оставь на съедение волкам!
– Да кто же она такая, что и защиты у тебя просит?
– Да она моя пленница. Моя любимая пленница! Но если я выдам ее – сам стану ее пленником. Хорошо, что она сама этого не хочет. Поэтому мы и живем душа в душу.
Ушли разочарованные послы. Так они ничего и не узнали о тайне Бухлуха.
Стыдно сказать, да грех утоить
Бухнул, юродивый, всячески бесчинствовал на улицах города: то укусит кого-нибудь за ухо, то посадит на кого-нибудь мышь, то наговорит таких колкостей, что не хватит и всей книжной мудрости для усмирения нахала. Наконец Бухлуха поймали, связали и привели для наказания к шаху. Но здесь, в присутствии его величества, Бухлух вдруг принял смиренную, почтительную позу, заговорил красивым литературным языком и, надо сказать, привел шаха в некоторое замешательство.
– Как ты, однако, изменился! – заметил повелитель.