— Как он? — нервничает Мастаев.

— Я думала, он просто подыгрывает, а он действительно на грани нервного срыва. Я ведь теперь часто с ним. Почти всегда меня сопровождает «Божок». По-видимому, они старые друзья или сослуживцы. В общем, им есть о чем вспомнить. А на днях Больной Ленин что-то сказал, я не поняла, а «Божок» на него с кулаками. Охрана еле уняла. А в палате было ПСС Ленина — «Божок» приказал все вынести, сжечь. Мой пациент сильно плакал, я боялась и очень боюсь, как бы он не сорвался — он так смотрит на меня, вдруг выдаст.

— Он не выдаст, — твердо заверил Мастаев. — Вы только поторопитесь.

— Пока не могу. Да и этот «Божок» в последнее время постоянно с ним, что-то они там «перетирают».

— А кто еще с Больным Лениным общается?

— Да, в месяц раз, порой два, приезжают очень важные лимузины, и нашего пациента уводят в административный корпус. После этого он сутки-двое в себя прийти не может, мы откачиваем.

— Уколы? Наркотики?

— Плюс психотропные. Он долго не выдержит. Им и не надо.

— Поторопитесь, пожалуйста.

— Все, что могу. Есть один шанс.

Ему казалось, что время остановилось, он очень долго ждал, более недели почти что держал телефон перед глазами, уже сам хотел поехать к доктору — звонок. Они вновь в час пик в метро. И она, словно обжигает руки, сунула ему листок и ушла. Только позже рассказала, как было.

Лишь в допотопном узеньком лифте, что спускается в подвал, где рентген-кабинет, наверняка, как думала Зинаида Анатольевна, не было камер слежения.

Она заранее предупредила пациента на ухо «будьте готовы», а он чуть не выдал, громко простонав: «Быстрее, я давно готов».

Задача доктора заключалась в том, чтобы в день рентгена к Больному Ленину был приставлен очень тучный охранник, который один еле в лифте помещается.

Вот и произошла невинная ситуация: доктор и пациент поехали в лифте одни, в первый раз одни. Всего три этажа, да Зинаида Анатольевна тоже не хилая и свой лифт знает, подпрыгнула — лифт застрял. А она приготовленный листок и ручку Кнышевскому. Трех минут, пока лифт вновь тронулся, вроде бы хватило.

Нетерпение Ваху съедало, лишь дома, вооружившись лупой, он сел за текст. Все четко, а самое начало его даже растрогало:

Вроде враги, или это зверье, как определил Кнышевский, «разжирело», погрязло в своих подковерных делах, расслабилось и совсем оставило без внимания Мастаева. Однако он не хочет рисковать. И в целях конспирации, под видом грибника, он на электричке отправился в Подмосковье. И, думая, что мать Кнышевского его не признает:

— Бабуля, вы продаете козье молоко?

— О-о! Это ты? А я тебя ждала, от сыночка, Митрофанушки, есть вести?

Погребок небольшой, сырой, запрелый, темный. И Мастаев так взмок, обессилел, расскапывая все подряд, что надежду потерял, вылез:

— Бабуля, а может, кто еще до меня лазал?

— Никто. А ты молочка попей.

Мастаев еще раз полез под пол. И не только устал, а чуть ли не моральный надлом, и даже батарейки второго фонарика садились, как он в последний раз изо всех сил пикой ткнул — леденящий скрежет металла, а как он душу взбодрил.

Все-таки Кнышевский не все написал — кода нет. И на специально снятой, тайной квартире Мастаев еще сутки не мог вскрыть металлический увесистый дипломат — даже «болгарка» не взяла, лишь автоген.

Сколько же в нем материала! Знал Кнышевский своих «родственников», своих друзей-партнеров-сослуживцев. Как грабят страну! Какая богатая и какая несчастная Россия и ее народ! «Итоговый протокол» — печальный, и неужели «выбора» нет?

Копался Мастаев долго. Есть электронные носители. Есть оригиналы документов, но в основном — копии. Многое Ваха понять не может и не хочет. А вот одно выяснил — Галину Деревяко на даче не Кнышевский убил, а родной брат. Этот чиновник, как выразился Больной Ленин, Мастаеву «не по зубам». И он дотошно изучает дело «Бога» — Божков Борис Савельевич, он же Вейсброд — врач-психиатр. В конце восьмидесятых — начале девяностых сам попал в психушку. Согласился сотрудничать с органами (был смотрящий, вот когда Мастаев его избил). С 1995 года — главврач психоневрологической лечебницы и клиники. Освоил за рубежом специальность по трансплантации человеческих органов. С тех пор за мощными стенами клиники с военизированной охраной пропало немало чеченских боевиков, российских офицеров, бизнесменов и бомжей всех мастей. А сколько детей и молоденьких девушек?.. Однако это все, понятное дело, не задокументировано официально, это в основном изыскание Кнышевского, к которому приложен обширный материал — досье, подтверждающее диверсифицированный бизнес Божкова. А это не только медицина — процветают.