— Вы уже ничего не сможете сделать в своем моратории, правда? — спросил он фон Фогельзанга.

— Слишком поздно. При такой степени разложения наверняка нет и следа полужизни. Это та девушка?

— Да, — кивнул утвердительно Джо.

— Лучше всего, если вы покинете отель. Для вашей осе безопасности. Холлис… Это ведь Холлис, правда? Он сделает с вами то же самое.

— Мои сигареты, — произнес Джо, — полностью высохшие. Телефонная книжка двухлетней давности на борту корабля. Скисшие сливки и мутный, заплесневевший кофе. Старые деньги. И она говорила еще на Луне, как только мы добрались до корабля: «Я чувствую себя старой».

Он задумался, стараясь перебороть страх, постепенно уступавший место удивлению.

«Но… голос в телефоне, — думал он. — Голос Рансайтера. Что это означает?»

Джо не видел во всем происходящем никакой логической связи. Голос Рансайтера в видеофоне не объясняла ни одна из теорий, приходивших ему на ум.

— Излучение, — предположил фон Фогельзанг. — Она находилась какое-то время в зоне очень сильного радиоактивного излучения. Необычайно сильного.

— Я думаю, она умерла из-за этого взрыва, — сказал Джо. — Взрыва, убившего Рансайтера.

«Частицы кобальта, — думал он. — Горячая пыль, осевшая и попавшая внутрь при дыхании. Но, если это так, нас всех ждет такая же смерть, ибо пыль осела на всех. Она у меня в легких так же, как у Эла и остальных инерциалов. В таком случае, уже ничего нельзя сделать. Слишком поздно. Мы об этом даже не подумали. Нам н в голову не пришло, что это цепная реакция. Нечего удивляться, почему Холлис позволил нам уйти. Однако…»

Все это объясняло смерть Венди и факт порчи сигарет, но не проясняло ситуации с телефонной книгой, монетами и скисшими сливками. Непонятно также, откуда взялся в трубке голос Рансайтера. Монолог прекратился, как только фон Фогельзанг поднял трубку. Видимо, он предназначался исключительно для Джо.

«Я должен возвращаться в Нью-Йорк, — подумал он. — Надо встретиться со всеми, кто был на Луне во время взрыва бомбы. Мы должны вместе все обмозговать. Пожалуй, это единственный способ решить данную задачу. Прежде, чем мы все умрем так же, как Венди. Или еще более страшным образом, если таковое возможно».

— Попросите, пожалуйста, директора отеля прислать мне полиэтиленовую сумку, — обратился он к владельцу моратория. — Я хочу поместить туда останки и забрать их с собой в Нью-Йорк.

— Разве вы не сообщите в полицию? Такое ужасное убийство, надо бы дать им знать.

— Побеспокойтесь о сумке, — повторил Джо.

— Хорошо. Ваша сотрудница — вам и решать. — Владелец моратория двинулся в глубь коридора.

— Она была ею когда-то, — сказал Джо, — и, увы, уже ею не является.

«Она — первая, — подумал он. — Но, может, это и лучше. Венди, я забираю тебя с собой. Хотя не таким образом, каким хотел бы».

Все оставшиеся инерциалы сидели за массивным конференц-столом из настоящего дуба.

— Джо должен вот-вот приехать, — внезапно прервал общее молчание Эл Хэммонд.

Он посмотрел на часы. Ему казалось, они остановились.

— Я предлагаю, — сказала Пэт, — посмотреть пока телевизионные новости: вдруг Холлис известил кого-нибудь о смерти Рансайтера.

— Об этом ничего не говорится в утренней газете, — сказала Эди Дорн.

— В дневных новостях — более свежая информация, — заявила Пэт.

Она дала Элу пятидесятицентовую монету, с ее помощью включили телевизор. Тот, стоящий за портьерой в конце конференц-зала. Внушительных размеров, цветной телевизор марки «3-Д» всегда составлял предмет гордости Рансайтера.

— Хотите, я включу аппарат? — услужливо спросил Сэмми Мандо.

— О’кей, — согласился Эл.

С мрачным видом он бросил Сэмми монету, которую тот схватил на лету, и направился к телевизору.

Уолтер У. Уолс, адвокат и юрисконсульт Рансайтера, нетерпеливо заерзал в кресле. Его аристократические руки играли замком портфеля.

— Зачем вы оставили господина Чипа в Цюрихе? — недоумевал он. — Мы не можем ничего предпринять до его возвращения, а между тем разрешение дел, связанных со смертью господина Рансайтера, является первоочередным.

— Вы же читали завещание, — заметил Эл. — Ознакомлен с ним и Джо Чип. Мы знаем, кто, согласно воле Рансайтера, должен принять руководство фирмой.

— Однако, с точки зрения закона… — начал Уолс.

— Это не затянется надолго, — резко прервал его Эл.

Он взял ручку и начал рисовать беспорядочные черточки на полях листа бумаги, включавшего в себя составленный им список. Некоторое время он увлеченно рисовал орнамент, затем еще раз прочел свой список: