«Возможно, я передам ее Мику, — подумал он, — включу в группу из этих одиннадцати человек».

— Никто мне еще не сказал, — добавил он, — какого типа пси-способности она может нейтрализовывать.

— Госпожа Фрик говорила, ты посетил Цюрих, — сказал Джо. — Что посоветовала Элла?

— Больше рекламы по телевидению. Показывать каждый час.

Он повернулся к микрофону внутреннего пользования:

— Госпожа Фрик, подготовьте договор о сотрудничестве между нами и неизвестным лицом. Начальную зарплату установите в размере, согласованном в январе с профсоюзами. Прошу отметить…

— Какой будет зарплата? — спросила Пэт голосом, полным скептицизма и детской недоверчивости.

Рансайтер внимательно посмотрел на нее.

— Я даже не знаю, что вы умеете.

— Глен, она ясновидящая, — пробормотал Джо, — но особого типа.

Он не дал Рансайтеру больше никаких объяснений и вообще производил впечатление человека, исчерпавшего себя, как старые часы на батарейках.

— Может ли она сразу приступить к работе? — спросил Рансайтер Джо. — Или нам придется ее учить, инструктировать и ждать, когда она будет готова? У нас почти сорок безработных инерциалов, а мы берем на работу еще одного. Это означает сорок один минус, как я думаю, одиннадцать. Должны ли мы платить тридцати инерциалам полную зарплату в то время, как они будут сидеть и плевать в потолок? Не знаю, Джо, в самом деле, не знаю. Может быть, уволить разведчиков? Во всяком случае, мне кажется, я нашел людей Холлиса. Позже я расскажу тебе об этом.

— Прошу оговорить, — обратился он в микрофон, — мы имеем право уволить эту особу в любой момент без каких-либо выплат и неустойки в случае расторжения контракта. В течение первых девяноста дней она лишена права на ренту, врачебную помощь и оплату больничных. — Рансайтер повернулся к Пэт. — Я всегда устанавливаю начальную зарплату в размере четырехсот поскредов в месяц при двадцатичасовой рабочей неделе. Вы также должны вступить в профсоюз горняков и металлургов: три года назад в него вошли все работники профилактических учреждений. Я на это не могу повлиять.

— Я получаю больше, — сказала Пэт, — консервируя провода видеофонов в кибуце Топека. Ваш разведчик, господин Эшвуд, говорил…

— Наши разведчики врут, — прервал ее Рансайтер. — Кроме того, мы не обязаны выполнять их обещания. Ни мы, ни любое другое профилактическое учреждение.

Двери кабинета открылись, и неуверенно вошла госпожа Фрик, держа в руках отпечатанный договор.

— Спасибо, госпожа Фрик, — сказал Рансайтер, забирая бумаги. Затем он обратился к Джо и Пэт: — Моя двадцатилетняя красавица-жена покоится в холодильнике. И, когда я пытаюсь с ней связаться, ее отталкивает какой-то отвратительный ребенок по имени Джори и начинает разговаривать со мной. Элла, замороженная, в полуживом состоянии, постепенно угасает, а я должен целыми днями смотреть на развалину-секретаршу. — Он глянул на Пэт, на ее густые черные волосы и почувствовал, как в нем просыпаются мрачная жажда, неясные и бесполезные желания, ведущие в никуда.

— Я подпишу этот договор, — сказала Пэт и потянулась к лежащей на столе ручке.

В период длительного, в несколько дней, вынужденного безделья антителепат Типпи Джексон обычно спала до полудня. Размещенный в ее мозгу электрод действовал как стимулятор фазы сна EREM, характеризуемого отсутствием движения глазных яблок. Лежа в кровати под ситцевым покрывалом, она плодотворно использовала время.

Искусственно вызванное сновидение сосредоточивалось вокруг таинственной личности одного из работников Холлиса, одаренного колоссальными пси-способностями. Все инерциалы, находящиеся в пределах Солнечной системы, или были беспомощными, или отказывались иметь с ним дело. Нейтрализовать поле, создаваемое этой необыкновенной личностью, выпало, по сути, ей одной.

— Я не могу нормально работать, когда ты находишься вблизи, — проинформировал ее неясно видимый противник. Его дикое, полное ненависти лицо напоминало мордочку разъяренной белки.

— Возможно, ты ошибаешься, считая свои возможности неограниченными. Твоя концепция индивидуальности — сомнительна, ибо опирается на подсознательные элементы, находящиеся за пределами твоего влияния. Поэтому ты чувствуешь угрозу с моей стороны, — ответила во сне Типпи.

— Ты работаешь в профилактическом учреждении? — спросил телепат Холлиса, нервно оглядываясь по сторонам.

— Если твои способности так велики, как ты утверждаешь, — ответила Типпи, — то можешь сам в этом удостовериться, читая мои мысли.

— Я не могу читать чьи-либо мысли, — признался телепат. — Мои способности уже исчерпали себя. Я хочу, чтобы ты поговорила с моим братом Биллом. Эй, Билл, поговори с этой дамой. Она тебе нравится?

— Нравится, ведь я ясновидящий и она не имеет на меня влияния, — ответил Билл, который походил на брата, как две капли воды. Он усмехнулся, показав большие белые, закругленные, как лопаты, зубы, и переступил с ноги на ногу. — «Меня природа лживая согнула и обделила красотой и ростом…», — он запнулся и наморщил лоб. — Как там дальше, Мэт?