— Предсмертный Дом Простого Пастора. Блисс у телефона.

— Я прибыл для участия в погребении тела Глена Ранкитера, — ответил Джо. — Я не слишком поздно?

Мысленно он возносил молитвы, чтобы это было не так.

— Церемония похорон мистера Ранкитера начинается как раз в эту минуту, — ответил мистер Блисс. — Где вы находитесь, сэр? Не желаете ли вы, чтобы за вами прислали автомобиль? — В его голосе чувствовался укор.

— Я на аэродроме, — сказал Джо.

— Вам следовало бы приехать раньше, — осуждающе заметил мистер Блисс. — Я сомневаюсь, что вам удастся успеть хотя бы к окончанию церемонии. Однако тело мистера Ранкитера будет выставлено для всеобщего обозрения сегодня вечером и завтра утром. Ждите наш автомобиль, мистер…

— Чип, — представился Джо.

— Да-да, конечно, мы ждали вас. Многие из участников похорон просили, чтобы мы были готовы встретить вас, мистер Чип, и еще мистера Хэммонда и мисс Райт. Они прибыли с вместе с вами?

— Нет, — ответил Джо.

Он повесил трубку и уселся на покрытую лаком деревянную плетеную скамейку, откуда ему виден был въезд на аэродром.

«В любом случае, — думал он, — я прибыл достаточно своевременно, чтобы присоединиться к остальным членам группы. Они еще здесь, а только это меня и заботит».

— Не могли бы вы подойти ко мне на минутку, — окликнул его старший чиновник.

Джо поднялся со скамейки и пошел в противоположный конец зала ожидания.

— В чем дело?

— Да вот, этот ваш пятицентовик, который вы мне дали. — Чиновник уставился на него.

— Это пятицентовик с бизоном, — заявил Джо. — Разве такие не находятся в обращении?

— На ней выбита дата: 1940.— Чиновник пытливо смотрел в глаза Джо.

Джо нетерпеливо буркнул, достал монеты и начал перебирать их. Наконец он нашел такую же монету, но с датой 1938 года и протянул ее служащему.

— Можете взять их себе обе, — сказал он и снова уселся на скамью.

— Время от времени нам попадаются фальшивые деньги, — объяснил чиновник.

Джо не ответил. Внимание его привлек приемник марки «Аудиола», в углу зала ожидания. Диктор рекламировал зубную пасту под названием «Ипана».

«Интересно, — подумал Джо, — как долго мне придется ждать?»

Теперь, когда он находился так близко от своих инерциалов, он начал волноваться. «Если уж я добрался сюда и нахожусь в нескольких милях от них, было бы ужасным…» На этом месте он прервал свои размышления и стал просто ждать.

Спустя полчаса на автостоянку выкатил «Виллис-Найт-87», модель 1930 года. Из него выбрался скромно одетый человек с конопляными волосами в бросающемся в глаза черном костюме. Заслонившись ладонью, он попытался заглянуть внутрь зала ожидания.

— Мистер Блисс? — спросил Джо, подходя к нему.

— Он самый, — ответил Блисс. Вокруг него распространялся сильный запах «Сенсена». Он обменялся с Джо рукопожатием и снова забрался в машину. — Садитесь, мистер Чип, — сказал он, — нам нужно спешить. Быть может, мы еще успеем к концу церемонии. В торжественных случаях, вроде этого, отец Абернати обычно произносит длинные проповеди.

Джо устроился на переднем сиденье рядом с Блиссом. Через минуту они с клекотом выскочили на шоссе, ведущее к центру Дес-Мойнса, и поползли по нему со скоростью, временами доходящей до сорока миль в час.

— Вы ведь сотрудник мистера Ранкитера, не так ли? — спросил Блисс.

— Да, — подтвердил Джо.

— Это какая-то необычная область, в которой работал мистер Ранкитер. Я так и не смог понять до конца, чем он занимался. — Блисс просигналил рыжему сеттеру, выбежавшему на асфальт дороги. Пес свернул в сторону, как бы уважая право первенства, которым обладал на шоссе «Виллис-Найт». — Что такое «псионические способности»? Многие сотрудники мистера Ранкитера используют это выражение.

— Парапсихические силы, — пояснил Джо. — Способность мысли действовать непосредственно, без применения физических факторов.

— Вы имеете в виду мистические силы? Такие, как предвидение будущего? Я говорю это, потому что многие из ваших коллег говорили о будущем в таком ключе, как будто оно для них — уже свершившийся: факт. Не со мной — они говорили между собой, но я слышал их беседы, знаете, как это бывает… Так, значит, вы — медиумы?

— Что-то в этом роде.

— И что вы предвидите в связи с войной в Европе?

— Немцы и японцы потерпят поражение, — сказал Джо. — США вступят в войну 7 декабря 1941 года.

Он погрузился в молчание, не имея желания говорить на эту тему. Его внимание больше занимали собственные проблемы.

— Что касается меня, — объявил Блисс, — то я — изоляционист.

«Что испытывают остальные члены группы? — думал Джо. — Живут ли они в той же самой действительности, что и я? Быть может, когда я присоединюсь к ним, мой путь повернется вспять и я окажусь в более поздних временах? Нам нужно найти способ, который позволит преодолеть эти пятьдесят три года и отыскать рациональные элементы современности, не тронутые процессом разложения. В то же время, если они смещаются с такой же скоростью, что и я, то я не смогу ничем им помочь. Разве что избавлюсь от хлопот, связанных с постоянным регрессом окружающего мира. Хотя, с другой стороны, окружающая действительность этого 1939 года уже сутки как продолжает оставаться стабильной — в ней не происходит никаких перемен. Или, может, это связано с моим приближением к основной группе инерциалов?