— И ты запал на нее, — подвел черту Тамареск.

— Не тебе одному любить королев!

— Ну, допустим королевой она станет этак лет через сорок — пятьдесят, и не факт что всея Силлиерии, так глава клана, — флегматично отозвался Тамареск.

Гай тихо заскрепел зубами, встал и отошел к Гайне, которая сидела последней за женским столом. Отдельно стоял стол для девочек, все мужчины и мальчики сидели вместе, где-то на задворках праздника. Не смотря на свое высокое положение, друзья все равно сидели очень далеко от центра праздника. Тамареск и Михас наслаждались спокойствием, где-то рядом бродил кот. Тамареск наблюдал за Гаем и отмечал, что Гай боится Гайне, словно та допамятная богиня, или сверхценный артефакт.

Гайне относилась к нему высокомерно, как принято у силлиерихов, особенно с такими старыми традициями, как у Рыжехвостых пум.

— Уважаемый, — обратился к какому-то силлиериху Михас, — а почему ваш клан называется Рыжехвостые пумы?

— Давным-давно в глубокой древности, — начал тот, — в этих лесах жила рыжехвостая пума.

— Одна? — спросил захмелевший Тамареск.

— Совершенно одна, — авторитетно подтвердил силлиерих, — в каждом лесу раньше жил дух леса, который дал название своему клану. Когда наша мать Ионеску пришла в эти леса, чтобы родить от бога Тифаба первых наших братьев и сестер, то пума эта напала на мать Ионеску. Хоть мать наша и была на сносях, но она смогла победить пуму, и из ее шкуры сшила первые гамаки для своих детей.

— Какая романтическая история, — вздохнул Михас.

— Это еще не все. Дух побежденной пумы был очень зол, и подговорил других духов леса. Те насылали на нас страшные беды, но мы справлялись, и все благодаря нашим мудрым матерям. Когда дух увидел, что мы сильнее, он смирился и стал покровительствовать нам. Раз в год мы приносим ему в жертву самую младшую из младших принцесс нашего клана.

— Ооо, — протянул Михас, — и принесение в жертву уже было в этом году?

— Еще нет. Я слышал, что наша старшая мать, хочет принести жертву сегодня, и в вашу честь тоже. Такие велики люди не балуют нас своим присутствием.

Друзья переглянулись и тут же встали. Они отыскали Гая в толпе и все ему объяснили.

— Я не знаю, как можно увести ее из-за стола, но это надо сделать как можно скорее, — задумчиво сказал он.

— Эток! Эток нам поможет! — радостно вскричал Тамареск.

Они стали звать кота. Эток явился недовольным, видимо его отвлекли от какого-то важного дела.

— Эток, ты должен нам помочь! — взмолился Тамареск.

— Вот, тоже мне новость, — отозвался кот, — я все время вам помогаю.

— Сегодня в нашу честь собираются принести жертву, человеческую, а черт, короче, в жертву принесут Гайне, — скороговоркой проговорил Тамареск.

— Это их дело, мы не имеем права вмешиваться.

— Слушай ты, скотина говорящая, — Тамареск тряхнул кота за шкирку, — если ты нам не поможешь, я тебя самого в жертву принесу.

— Но тогда ты не узнаешь прав ли господин Михас.

— К черту, к черту, к черту! Слушай сюда, чудовище, ты сейчас подходишь к Гайне и под каким-то предлогом выманиваешь ее из-за стола и ведешь к реке, туда где остались наши кареты.

— А они точно там? — спросил Михас.

— Да, я уточнял, — огрызнулся Тамареск, — понял меня, Эток?

— Понял, хозяин, понял, но я не понимаю зачем вам эта девчонка.

— Просто мы не любим, когда в нашу честь убивают красивых женщин, — коротко пояснил Тамареск. Эток недоверчиво смотрел на хозяина.

— Эток, Гайне… я влюблен в нее. Кажется, это любовь с первого взгляда, — виновато пояснил Гай.

— Так бы сразу, — сказал кот, отряхиваясь.

— Мадемуазель Гайне, уделите мне секунду вашего внимания, — Эток появился внезапно и почти ниоткуда.

Гайне дернулась. Она как раз все это время искала в толпе Гая.

Тамареск, Гай и Михас, отошли подальше от костров, чтобы их не было видно в темноте леса. Тамареск прислонился ухом к земле и стал по обыкновению чертить линии. На этот раз линия была одна, сильно изогнутая и достаточно длинная.

— Это вот наш маршрут, — сказал он. — наша задача проложить здесь тоннель. Один не справлюсь. Гай, чтобы нас не завалило, пойдешь вперед, стены укрепишь, Михас пойдешь за мной, возьми дубину по-крепче и прикрывай отход.

Гай и Михас кивнули.

Тамареск разверз землю, земля начала уплотняться образуя дыру в человеческий рост. Гай принялся заливать образвавшееся отверстие стеклом.

— Ты что творишь?! — вскричал Тамареск.

— Доверься мне, я же тебя не спрашиваю, какого черта ты делаешь, — возразил Гай.

Вскоре в небольшоей тоннель можно было войти.

Через час — полтора весь мокрый от пота Тамареск и Гай решили отдохнуть.

— Кажется я не расчитал своих сил, это очень трудно, — пожаловался Тамареск.